Фиаско - Грег Диналло

— Все наладится, Катков. Держите хвост трубой, и все будет в порядке.

— Спасибо на добром слове, но меня больше волнуют мысли о России. Боюсь, нам не изжить прошлого наследия. Слишком долго мы позволяли всяким царям и диктаторам держать нас в страхе. И не знаем, что значит управлять своей судьбой. А сейчас, пожалуй, не только не знаем, но и не умеем — и не умеем многого.

— Зря вы так принижаете возможности ваших соотечественников.

— Да вы их просто не знаете. У нас даже присказка такая есть: «Не высовывайся. Высокую траву косят первой». Русские люди: рисковать не горазды. Их больше интересуют гарантии, нежели возможности. Я не намерен менять тему нашего разговора, но, признаться, очень расстроился: как-то неловко получилось с вашим мужем.

Скотто лишь пожала плечами.

— Я не могу пересилить себя, а он не может принимать меня такой, какая я есть. Оба мы не расположены уступать друг другу, не умеем считаться с желаниями друг друга. — Она замолкла на минутку, думая о чем-то своем, затем вздохнула и заметила: — Не знаю, почему вдруг разоткровенничалась с вами. Это же не ваша проблема.

— Часто разговор с незнакомыми людьми облегчает душу. Вы уверены, что ваша мать не была русской?

— Абсолютно уверена. — Она слегка улыбнулась. — А что? Почему такой вопрос?

— Чехова вы знаете?

— Много лет ничего из его книг не читала, но помню, его пьесы затрагивают взаимоотношения людей, если вас это интересует.

— Его пьесы показывают людей, которые искренне тревожатся друг за друга, но не в состоянии понять чаяния других и осмыслить, что им нужно в жизни.

— Вот вы о чем. Но для того чтобы понять, о чем думают твои близкие, не обязательно надо быть русским, так ведь, а?

Мимо промелькнул дорожный указатель «ХЕЙГЕР-СТАУН-35». Не прошло и полчаса, как мы въехали в город. Банзер был прав. Если это не центр американских грузоперевозок, то не знаю, какой другой город мог считаться таковым. Все улицы, переулки, ответвления и подъездные пути, просторные стоянки и площадки были буквально забиты всякими панелевозами, контейнеровозами, цистернами, трейлерами, автофургонами, прицепами и просто грузовиками.

Повернув на первом же перекрестке, Скотто подъехала к заправочной станции. Их у перекрестка было четыре — чистеньких, ярко освещенных заправок. Таких в Москве не увидишь, там они старые, с допотопным оборудованием. Но очереди бывают у них длиннющие.

Пока дежурный оператор заправлял бензобак, Скотто вынула из багажника большой дорожный баул и скрылась в комнате отдыха при станции. Через несколько минут она вышла оттуда в джинсах, кроссовках и кожаной куртке поверх выцветшей и застиранной майки с какой-то рекламной надписью. Упрятав все ненужное обратно в баул, она положила на боковое сиденье коробку с бутербродами и всякой снедью, снова села за руль, кинув мне на колени бинокль и блокнот. Потом вынула из туристской сумки пистолет и вложила его в кобуру, висящую под курткой, под мышкой.

К грузовому складу мы подъехали с опозданием почти на час. Склад находился на широкой, замусоренной улице, тянущейся параллельно автостраде. Там, за высоким забором, на широких площадках, покрытых щебенкой, тесно, один к другому, стояли грузовики самых разных марок, размеров, вместимости и предназначения. Множество трейлеров и контейнеровозов с рекламными надписями на бортах приткнулись к погрузочным пандусам длинных пакгаузов и складских помещений. Скотто остановилась возле темного перекрестка, откуда можно было наблюдать за выездными воротами, связалась по радио с другими агентами и уточнила, все ли на месте и готовы ли к операции.

— Все идет как надо, — ответил один агент. — А вас мы заждались. Где вы пропадали?

— Мы уж было подумали, может, вы удрали куда-то вместе с доктором Живаго, — откликнулся другой агент.

— Терпите да помалкивайте, — парировала насмешку Скотто, но все же слегка зарделась.

Затем повернулась боком и устроилась немного подремать, жестом предложив мне сделать то же на заднем сиденье. Я прилег, но уже вскоре замерз, проголодался и устал еще больше, хотя и выкурил полпачки сигарет.

— Теперь я начинаю понимать, почему вы так хотели вернуться на оперативную работу.

— И почему же? — спросила она, доставая из коробки на боковом сиденье целлофановый пакет и протягивая его мне. — Бери-ка воздушной кукурузы и помалкивай.

— Лучше бы я выпил водочки.

— Что-что? И помчался бы назад по шоссе в голом виде, как тогда?

— Это напоминало бы хитроумную тактическую уловку.

— Для местных провинциальных зевак. Они уже давно не видели подобного зрелища. — Она засмеялась и посмотрела на часы. — Баул не закрыт, угощайтесь сами, только побыстрее. — Я уже потянулся к ручке, чтобы открыть дверь и перебраться к ней, но она вдруг меня остановила: — Нет, нет и нет. Так мы будем выглядеть, словно полуночная парочка, милующаяся в машине. Потом вы начнете клевать носом и положите голову мне на плечо, а я вовсе этого не хочу.

Не успел я придумать, как бы похитрее опротестовать ее решение, как вдруг послышалось громкое шипение воздушных тормозов. Мимо диспетчерской будки из ворот выползал на улицу огромный трейлер; затемненные стекла кабины мешали разглядеть, кто сидит за рулем и есть ли там кто-нибудь еще, может, и с ружьем. Скотто как-то говорила, что такая удлиненная кабина имеет позади обычных сидений еще и спальное место. Но самое важное было в другом: на стенке контейнера среди многих цифр и индексов мы четко различили номер — 95824.

— Вот он! — Скотто завела мотор. Пока она медленно приближалась к перекрестку, чтобы выехать на магистраль, из ворот склада один за другим выползли еще три огромных трейлера с контейнерами, и у каждого на стенке красовался тот же номер — 95824.

— Вот сволочи! — Скотто нажала на тормоза и пропустила этот караван, тоже направляющийся к перекрестку.

— Как же они пронюхали про нашу операцию? Скотто недоуменно пожала плечами.

— А как мой информатор кончил жизнь, целуя ветровое стекло? Здесь ведь огромная сумма денег. А может, они ничего про нас не знают, но, будучи хитрожопыми, приняли меры безопасности, чтобы их не ограбили по дороге. Или на всякий другой непредвиденный случай. Но все равно я связана по рукам и ногам. Надо было предвидеть подобную ситуацию. Такое нередко случается, когда времени на подготовку в обрез.

Она в отчаянии ударила кулаками по рулевому колесу, но тут ожило молчавшее до сих пор радио и послышались недоуменные голоса:

— Ну что там такое… твою мать? У меня что, в глазах уже не двоится, а четверится, а?.. Последовали еще нелестные комментарии по поводу подготовки операции…

Скотто изо всех сил держала себя в руках, потом нажала кнопку передатчика:

— Продолжайте следить, мальчики. На этом дело не кончилось.

Значит, она что-то задумала. Выключив передатчик, Скотто посмотрела на перекресток, где в этот момент проезжал первый трейлер.

— Так, Джорджия проехала, — напряженно вглядываясь в следующую подъезжающую машину, прошептала она. — Вирджиния, так. Следует до… — Затем вдруг сказала: — Арканзас. Ну, давай, давай следующий. — Мимо прогрохотал последний трейлер. — Опять Джорджия. Вот… их мать…

— Вы по номерным знакам определяете?

— Ага. Проверьте-ка записи. Тот, который нам нужен, должен быть записан. Давай, шевелись, ищи. Надеюсь, черт бы его побрал, тот грузовик не из Джорджии.

Я как ошалелый листал странички блокнота, пока вереница восемнадцатиколесных трейлеров проходила мимо дорожного указателя «И-81 МАРТИНСБУРГ, ВИНЧЕСТЕР», заруливая на огромную стоянку в дальнем конце улицы.

— Катков! Ну как там? — нетерпеливо бросила Скотто сквозь сжатые зубы.

— Вот, нашел. Есть. Вирджиния.

— Ага-а! — обрадовалась Скотто.

— 439-НТ-66… а дальше 5? Или 3? Нацарапано как-то, не разобрать.

— Не важно. Это он. Вирджинский номер. Этот трейлер и везет контейнер с деньгами. — Скотто пристроилась к грузовикам и нажала кнопку радиопередатчика. — Говорит руководитель операции «Пряталки». Касается всех старших групп. Я слежу за трейлером с вирджинскими номерами. Каждая группа берет под наблюдение остальные. Куда бы они ни поехали, следуйте за ними. Желаю удачи.

Заревели двигатели четырех восемнадцатиколесных трейлеров, выбрасывая темный дым выхлопных дизелей; выехав на автомагистраль, они перестроились в крайние левые ряды и резко прибавили скорость. Транспортное движение на дороге, несмотря на поздний час, было довольно оживленным и для моего глаза непривычно скоростным.

— Что-то я ничего не понимаю, Скотто, — недоумевал я. — Почему вы не сказали им, что знаете, какая машина перевозит деньги?

— А разве нужно было говорить? — возразила она, пристраиваясь в хвост грузовику. — Вы полагаете, мой человек не мог ошибиться? Я имею в виду, что несчастный информатор знал только номер контейнера, но не другие кодовые обозначения всех четырех контейнеров.