Через соловьиный этаж - Лайан Герн

— Прошлой ночью должно было состояться покушение на жизнь Йоды. Араи находится за тридцать ли отсюда с огромной армией. Воинствующие монахи в Тераяме намерены захватить Ямагату. Клан Тоган может быть свержен.

— Какое отношение это имеет к Такео?

— Он должен был выполнить работу наемного убийцы: залезть в замок ночью. Но его забрало Племя.

— Такео? Наемный убийца?

Юной госпоже хотелось рассмеяться от столь неправдоподобного факта. Однако она вспомнила загадочность, с которой он всегда замолкал, и как он скрывал свою ловкость. Каэдэ поняла, что видела лишь оболочку, хоть и чувствовала, как много за ней скрывается. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Что такое Племя?

— Отец Такео был из Племени, поэтому его сын обладает всеми талантами.

— Как и ты, — прямо сказала Каэдэ. — И как твой дядя.

— Он намного одареннее нас, — ответила Шизука. — Но ты права: мы тоже из Племени.

— Ты шпионка? Наемная убийца? Ты поэтому притворяешься моей слугой?

— Я ваш друг, и это не притворство, — выпалила Шизука. — Я вам уже говорила, что вы можете доверять мне. Сам Араи поручил мне заботиться о вас.

— Как мне верить тебе, когда ты наговорила так много лжи? — сказала Каэдэ и почувствовала, как защипало в уголках глаз.

— Сейчас я говорю вам правду, — угрюмо сказала Шизука.

Каэдэ едва не упала в обморок от накативших на нее чувств, но вскоре это состояние прошло, оставив девушку спокойной и трезвой.

— Мое замужество — предлог, чтобы господин Отори приехал в Инуяму?

— Не по его воле придуман этот предлог. Брак был условием усыновления Такео. Раз уж он дал свое согласие, то решил воспользоваться возможностью привезти Такео в главную крепость клана Тоган. — Шизука замолчала, а затем очень тихо добавила: — Йода и господа Отори могут использовать женитьбу на вас как оправдание смерти Шигеру. Отчасти поэтому послали меня: защищать вас обоих.

— Из моей репутации всегда можно извлечь выгоду, — с горечью произнесла Каэдэ, осознав власть мужчин над своей судьбой и всю жестокость, с которой они ею пользуются.

В ее глазах спять помутнело.

— Нужно посидеть, — сказала Шизука.

Кусты сменились более открытой частью сада с видом на ров и реку, что берет начало в горах. Над ручьем был разбит шатер, ловивший малейшее дуновение бриза. Они направились к нему, осторожно ступая по камням. На траве под тенью шатра лежали подушки, на которые девушки и присели. Текущая вода создавала прохладу, зимородки и ласточки проносились под пологом, мелькая перед глазами. В пруду цветки лотоса поднимали свои лилово-розовые бутоны. У берега отцветало несколько темно-голубых ирисов с лепестками того же оттенка, что и подушки шатра.

— Что значит «забрало Племя»? — спросила Каэдэ, лихорадочно теребя пальцами платье.

— Кикуты, семья, к которой принадлежит Такео, решили, что ему не удастся совершить убийство. Они не хотели терять его, поэтому вмешались, чтобы предотвратить саму попытку. Мой дядя сыграл в этом свою роль.

— А ТЫ?

— Нет, я придерживаюсь мнения, что покушение должно было состояться. Думаю, у Такео были шансы на удачу. Пока Йода жив, не видать нам восстания против клана Тоган.

Не верю своим ушам, думала Каэдэ, я могу стать замешенной в государственной измене. Она с такой легкостью говорит об убийстве Йоды, будто он крестьянин или бродяга.

Несмотря на растущую жару, Каэдэ дрожала.

— Как они с ним поступят?

— Он станет одним из них, и его жизнь будет для нас тайной, как и для всех.

Значит, я никогда не увижу его, подумала Каэдэ.

Сверху дороги послышались голоса. Вскоре через ручей перешли госпожа Маруяма, ее дочь Ма-рико и сопровождающая их Саши. Они сели рядом, Госпожа Маруяма была такой же бледной, как недавно Шизука, и ее поведение изменилось необъяснимым образом. Она несколько утратила твердость своего самообладания. Она послала Марико и Саши поиграть на лужайке с игрушечным воланом, который девочка принесла с собой.

Каэдэ попыталась завязать спокойную беседу.

— Госпожа Марико очень мила.

— Она не первая красавица, но умна и добра, — ответила ее мать. — Больше похожа на отца. Может, ей и повезло. Даже красота опасна для женщины. Лучше не вызывать у мужчин желания. — Она с горечью улыбнулась и прошептала Шизуке: — У нас очень мало времени. Надеюсь, я могу доверять госпоже Ширакаве.

— Я никому ничего не расскажу, — тихо проговорила Каэдэ.

— Шизука, что случилось?

— Племя забрало Такео. Это все, что известно господину Шигеру.

— Никогда не думала, что Кенжи сможет предать его. Должно быть, это тяжелый удар для Шигеру.

— Он никого не винит. Его основная забота — ваша безопасность. Ваша и ребенка.

Сначала Каэдэ подумала, что Шизука имеет в виду Марико, но у госпожи Маруямы зарумянились щеки. Она промолчала, сжав губы.

— Что нам делать? Попытаемся бежать? Госпожа Маруяма крутила рукав платья в белых пальцах.

— Нам нельзя вызвать подозрения Йоды.

— Шигеру не собирается бежать?

Голос госпожи стал тоньше писка.

— Я предложила ему этот вариант, но он отказался. За ним слишком тщательно наблюдают, к тому же он считает, что сможет выжить только в том случае, если не поддастся страху. Он будет вести себя так, словно полностью доверяет клану Тоган и предложенному им союзу.

— Он вступит в брак? — повысила голос госпожа Маруяма.

— Он сделает вид, будто таковы его намерения, — осторожно ответила Шизука. — Мы должны держаться соответственно, если нам дорога его жизнь.

— Йода все время посылает мне записки с просьбой принять его предложение, — сказала госпожа Маруяма. — Я всегда отказывала ему, помня о Шигеру.

— Госпожа, — произнесла Шизука. — Не говорите таких вещей. Будьте терпеливы, будьте мужественны. Все, что мы можем делать, это ждать. Нужно притвориться, что не произошло ничего необычного, и готовиться к свадьбе госпожи Каэдэ.

— Они воспользуются свадьбой как предлогом, чтобы убить его, — сказала госпожа Маруяма.

— Я не хочу быть причиной чьей-либо смерти, — сказала Каэдэ, — и меньше всего господина Отори.

Из глаз девушки неожиданно хлынули слезы, и она отвернулась.

— Какая жалость, что ты не можешь выйти за Йоду и принести смерть ему! — воскликнула госпожа Маруяма.

Каэдэ вздрогнула, словно ей дали пощечину.

— Прости меня, — прошептала госпожа Маруяма. — Я сама не своя. Я почти не спала. Схожу с ума от страха — за него, за свою дочь, за себя, за нашего ребенка. Ты не заслужила моей грубости. Ты запутана в наших делах не по своей воле. Надеюсь, ты не обидишься на меня.