Человек без души - Игорь Борисенко

Уже под вечер – хотя солнце еще стояло достаточно высоко – Дальвиг решил двинуться дальше. Хак канючил, требуя остаться у озера до утра, но хозяин был непреклонен. Отчего-то он хотел как можно дальше отъехать от Трех Вершин, словно боялся, что кто-то выскочит следом за ними из-под низких серых туч.

Торопиться Дальвиг все же не стал. Коней пустили неспешным шагом – и через некоторое время с вершины одного из холмов, что был немного выше остальных, путники увидали на горизонте темную полоску леса. Угрюмые вершины, по-прежнему бросающие багровые отсветы на клубы туч, казались теперь нереальными мороками, призраками, встающими из мутной пелены. Только едва слышный рокот да мелкая дрожь земли под копытами коней напоминали, что горы не рождены воспаленным воображением.

Постепенно вокруг стали попадаться рощицы разнообразных деревьев – буков, кленов, ясеней, берез и дубов. Они сходились друг к другу, увеличивались в размерах и вот, когда солнце коснулось нижней кромкой самых высоких крон, превратились в светлый лес. Лишь иногда можно было увидеть в теснине светлых стволов и ярких листьев мрачную тень кривой сосны или одинокую старую ель. Громадные камни, с грубыми, не залеченными временем ранами на боках, росли из земли не хуже деревьев. Сизый мох взбегал на самые верхушки, чтобы там высохнуть на солнце, пробивающемся сквозь редкие пока ветви. В иных камнях годы прогрызли трещины, углубленные дождями, ветром и морозами. Потом их забило землей, и по крутым склонам росли теперь гребни из цепких трав, а то и чахлые деревца.

Вскоре лес стал настолько густым, что, оглядываясь, Дальвиг уже не мог разглядеть сзади ни вершин, ни изрыгаемого ими дыма. Разве что когда они выезжали на поляну… Потом по небесам разлилась мягкая желто-розовая заря, и справа в темно-синих глубинах «верхнего моря» стали загораться первые звезды. В глубине леса властвовала тьма, после недавнего дождя пахнущая свежей сыростью; между деревьями порхали крупные серые мотыльки, а вдалеке ухал филин. В кустах ему ответили тревожным свистом бурундуки, а папоротники укоризненно покачали листьями.

Путники остановились на ночлег у двух камней, стоявших рядом. Их отвесные, замшелые бока образовывали просторный угол, обращенный вершиной прочь от крошечного лесного озерца, тихого, словно уснувшего в окружении густых камышей под слоем темной ряски. Дальвиг счел место удобным для того, чтобы спокойно провести ночь в этих незнакомых местах. Пусть лес кажется мирным и спокойным – кто знает, что за опасности могут до поры таиться в его чаще? У берега озера, на обоих проходах к лагерю, Дальвиг развел по костру, полыхавшему синеватым, неживым светом магического огня. Внутри горел третий, самый обычный костер, сложенный из еловых и березовых веток.

Лошади не помещались в уютный каменный уголок, и их пришлось оставить снаружи. Хак привязал коней на длинных веревках к мощному кусту бузины, предоставив возможность как следует полакомиться травой, в изобилии росшей на поляне рядом с камнями. После небольшого обеда, напомнившего своей скудостью об оставшейся позади степи, Хак немедленно забился в кучу одеял и уснул, посапывая, как младенец. Дальвиг некоторое время лежал на берегу озера, между магических костров, и смотрел вверх, на звезды. Узкий серп луны окружали знакомые созвездия – хищный Демон, пугливая Лань и равнодушная Рыба. Те же звезды, что можно увидеть, если взобраться ночью на вершину башни замка Беорн… Дальвиг подумал, что больше всего на свете он хотел бы сейчас очутиться там, рядом с задумчивым отцом, веселой матерью и любознательной сестрой. Чтобы не было ни смертей, ни безумств, ни потребности отомстить, погнавшей его в неведомые края, на неведомые подвиги и преступления. Моргнув, Дальвиг почувствовал, что его ресницы мокры. Должно быть, от поверхности озера подымается туман, тут же оседающий вниз росой. Повернувшись на бок, он укрылся плащом и прижался щекой к теплому одеялу. От трав исходил легкий, но дурманящий запах, в камышах тихо урчала жаба, а за камнем всхрапывали во сне кони. В первый раз за долгое время Дальвиг улыбнулся безо всякого потаенного смысла – просто потому, что страхи, несбыточные мечты и тяжелые думы вдруг разом покинули его. С тем он и заснул.

Что его разбудило самой глухой сонной ночью – он не знал. Будто ткнул кто под руку – а сам затаился и с ехидцей смотрит, как осоловевший и испуганный Дальвиг крутит головой и шарит рядом с собой в поисках рукояти меча. Однако кругом стояла тишь да гладь. Магические костры горели ровно, но тускло, будто поблекли в ярком свете звезд. Очарованный льющимся сверху великолепным сиянием, Дальвиг приподнялся с одеяла и в восхищении открыл рот. Поверхность озера, казалось, непроходимо затянутая ряской, вдруг превратилась в черное зеркало, в мельчайших подробностях отражающее небеса. Чудилось, что темные воды скрывают под собой россыпи серебряных монет, сверкающих и манящих за собой в глубину. Удивленно покачав головой, Дальвиг медленно встал на ноги и был поражен еще раз: на длинной узкой лужайке, уводившей от темных громад камней вправо, расцвело множество маленьких белых цветков, похожих на лесную ветреницу. Заостренные лепестки делали их похожими на звезды. Призрачный матовый и тусклый цвет, казалось, вобрал в себя, как сок, свет луны. Однако главное было не в этом. Между собой цветки оставили некое подобие дорожки, уводящей прямо от магического костра в глубину леса. Куда? В мертвящей, абсолютной тишине Дальвиг нерешительно оглянулся. Кони виднелись у куста, к которому были привязаны, безмолвными темными силуэтами. Хак беззвучно спал, зарывшись лицом в кучу тряпья…

Свет звезд походил на рассеянную, словно легкий туман, дымку. Дальвиг даже пытался протереть глаза в надежде, что станет видеть лучше, или же волшебная картина исчезнет, вернув на место ночной лес. Ничего не помогло – и наполненное звездами озеро, и загадочная тропка среди лунных цветов остались на месте. Тогда Эт Кобос привесил на пояс меч и, покрепче сжав его рукоять, отправился по таинственной дорожке.

Через некоторое время тропка, вильнув, снова вывела его на берег озера. Напротив, в двадцати шагах виднелся покинутый лагерь. Синеватые костры казались отсюда гигантскими светляками, созерцающими свои отражения в темной воде. На некоторое время Дальвиг задержался, будто притянутый мерцанием волшебного огня, но тут до его слуха донесся тихий плач. Тонувшие в тишине ночного леса всхлипывания заставили человека вздрогнуть и еще крепче сжать меч – словно это было рычание грозного зверя. Дальвиг вдруг отчетливо почувствовал, как колючие стебли трав впиваются в его голые ступни, а незаметный ветер тянет холодом под распахнутые полы куртки. Между стволами деревьев ему почудились жуткие тени, протягивающие длинные костлявые лапы. Осторожно вынимая Вальдевул наружу, Эт Кобос поборол свой страх и смело шагнул вперед, на прогалину. Тут же привычная кривая усмешка перекосила его рот. Страшные тени оказались двумя камнями, тесно прижавшимися друг к другу, а загребущие лапы – ветвями старой сухой сосны, росшей за ними. В широкую щель между кусками камня, прильнувшими друг к другу вершинами, вытекал тонкий ручеек. «Наверняка именно он и издавал всхлипы!» – подумал Дальвиг, потешаясь над собственной пугливостью. В тот же миг плач, по-прежнему тихий, но теперь отчетливый, снова донесся до его слуха. Источник его находился где-то там, за темной щелью между боками камней.