Древние. Возвышение - Джулия Плек

Бескрайнее черное небо над их головами было усыпано мириадами звезд, а молодая луна едва поднялась над облаками на востоке. Прижавшись к Эрику, Ребекка смотрела на проплывающие мимо берега. Тысячи факелов, канделябров и люстр Нового Орлеана слились в один яркий, сияющий остров света, который становился все меньше и меньше. Вскоре он совсем исчез из вида, будто его поглотили подступившие со всех сторон темные болота.

– Мы могли бы подождать внизу, – спустя недолгое время предложил Эрик. Ребекка оторвала глаза от береговой линии и увидела на его лице многообещающую улыбку. – Уверен, мы найдем способ прекрасно скоротать время.

В этом не могло быть никаких сомнений. Ребекка взяла Эрика за руку и повела к их маленькой каюте. Ее сердце трепетало, пока они спускались по узенькой лесенке. На один короткий миг ей вспомнился другой корабль на пути к новой жизни и безымянные люди, умиравшие на такой же узкой лестнице. Но этой ночью на корабле будет лишь одна смерть, которая станет не только концом, но и началом.

Хотя моряки, конечно, не доберутся живыми до конечной точки их путешествия. После инициации Эрик будет голоден. Из-за чар внушения живые члены экипажа не заметят пропажи своих товарищей, а когда они доберутся до конца маршрута, замечать будет уже некому. Именно по этой причине Ребекка приплатила капитану, чтобы тот нанял больше матросов, чем необходимо для подобного рейса.

В каюте Эрик подошел к ней сзади, обнял за талию, и вампиресса забыла один голод ради другого. Она было обернулась, но Эрик удержал ее и поцеловал в шею, сперва легонько, так что ее кожа покрылась мурашками. Потом его губы стали настойчивее, и он принялся проворно развязывать длинный ряд бантов на спинке ее платья.

Несмотря на то что дело шло споро, Ребекка не могла больше ждать: она рванула последние банты и сбросила платье. Потом та же участь постигла его накрахмаленную белую сорочку. Оставшаяся одежда полетела на пол, Эрик приподнял Ребекку за талию и осторожно опустил на кровать. Когда он собрался к ней присоединиться, корабль слегка качнуло, и она засмеялась, потому что Эрик, потеряв равновесие, упал сверху.

Эрик улыбнулся с озорным блеском в ореховых глазах, однако не засмеялся. Вместо этого он воспользовался всеми преимуществами своего нового положения, чтобы ощутить каждый дюйм ее тела. Он пил ее, словно уже стал вампиром и впервые пробовал свежую кровь. Губы бывшего капитана исследовали ее ключицу, потом спустились к груди, к животу, а потом еще ниже, пока она не застонала от наслаждения, но не задержались надолго, хоть ей этого и хотелось… Эрик касался поцелуями ее бедер и даже щиколоток, восхищаясь каждой новой пядью этого прекрасного тела.

Когда он снова переместился вверх, к полнейшему удовольствию Ребекки отдав должное всем ее прелестям, она подумала, что матросы на палубе должны были слышать ее крики. И когда Эрик наконец вошел в нее, она ощутила, как отчаянно жаждет этого мужчину, который знает, что в последний раз предается любви будучи живым и что это его последнее деяние в качестве смертного. Ребекка встретила любимого и подхватила его ритм, вздымаясь вверх и низвергаясь вместе с кораблем, пока оба они не достигли наивысшей точки наслаждения.

Глава 31

Пришпоривая лошадь, Клаус радовался нелепому стремлению Элайджи к безопасности. Вивианн крепко обхватила его талию, и они прилагали совместные усилия, чтобы удержаться на спине разгоряченного животного. Клаус еще не слышал звуков погони, но это был только вопрос времени. Даже дипломатия Элайджи не сможет долго сдерживать волков.

Наконец перед ними возник дом, и их норовистая лошадь прянула в сторону. Клаус соскочил на землю, снял Вив и хлопнул коняжку по крупу. Та легким радостным галопом поскакала к лесу, стремясь оказаться как можно дальше от этих двух сверхъестественных созданий.

В доме Вивианн принялась искать на двери засов, но Клаус взял ее за руку и подвел к креслу.

– Сюда не войдет никто, кроме нас с тобой и Элайджи, – напомнил он и добавил: – и нашей сестры, но ее уже нет в городе.

Интересно, подумал он, есть ли способ исключить кого-либо из списка допущенных ко входу. Если Ребекка не хочет больше считать это место своим домом, то ей незачем запросто входить сюда без всякого приглашения. Может быть, Вивианн знает какую-нибудь уловку: вообще, очень удобно, когда есть ведьма, которой он по-настоящему нравится.

Он слышал доносящиеся снаружи крики, еще далекие, но приближающиеся. Ребекка повесила на место отсутствующих оконных стекол занавески, прибив их гвоздями, и сейчас Клаус отдернул ту, что на окне возле двери. Пока оборотней не было видно, да и ведьм тоже, раз уж на то пошло. Зато быстро приближались какие-то уродливые облака, они закрывали собой звезды, и Клаус, увидев их, почувствовал, как волоски у него на загривке встали дыбом.

Они двигались слишком быстро. Стояла спокойная сухая ночь, которую тревожил лишь легкий теплый бриз. Движение облаков не имело к нему никакого отношения, они приближались с той же скоростью, что крики оборотней. Казалось, они с Вивианн вдвоем противостоят всему миру.

– Пусть приходят, – прошептал он вслух, и Вивианн вздрогнула от звука его голоса.

– Они придут, – глухо предостерегла она. – Они уже идут.

Он быстро обернулся и поцеловал девушку, потому что был просто не в силах не реагировать на звук ее голоса. Клаус сделал бы все что угодно, чтобы она была в безопасности, но она должна остаться с ним. Вивианн не поддастся страху или сомнениям, он этого не допустит. Она медлила ответить на поцелуй, но через несколько мгновений ее губы разомкнулись, и Клаус почувствовал, что в ней снова разгорелся прежний огонь.

К тому времени как он осторожно разомкнул объятия, меж деревьев уже замелькали первые факелы. Скоро из лесу появились десятки людей, их голоса звучали теперь так близко, что порой удавалось разобрать отдельные слова. Чаще всего это было слово «предатель», ему ненамного уступали «чудовище» и «месть». Судя по всему, время переговоров миновало, теперь даже Элайдже наверняка стало ясно, что мирное сосуществование с оборотнями невозможно.

С тех давних времен, когда все они еще были людьми, на их семью охотились оборотни, а Микаэль в своей непримиримой ярости проливал кровь обеих сторон. Он начал эту войну из-за измены жены, вспомнил с усмешкой Клаус, а вовсе не из благородных побуждений. Ведь даже после того как оборотни убили одного из его сыновей – настоящих сыновей, – Микаэль и не помышлял о том, чтобы начать их истреблять. Во всяком случае, до тех пор пока не узнал о прелюбодеянии Эстер, из-за которого он в конце концов и впал в смертоносное бешенство.