Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Я стоял и боялся пошевелиться. Я всей грудью ощущал её всхлипывания и сердце сжималось от мысли о том что я был причиной этого. Я неуверенно дотронулся до её головы. Она замерла и прижалась ещё сильнее, а моя рука стала медленно перебирать её коротенькую стрижку, точно так как это делала мне мама. Она почти успокоилась и посмотрела на меня. Лена хотела что-то сказать, но произнеся только: «Я не хотела… я не знала… что ты такой!» снова разрыдалась и ещё сильнее, чем прежде. У меня опять защемило внутри. Мне нужно было сесть и я обняв её за плечи попятился к лавочке и сел. Она не отставая от меня тоже подошла и уселась мне прямо на колени. Она опять попыталась что-то сказать и у неё опять не получилось. Она только уперлась лбом мне в плечо и продолжала беззвучна плакать, только лишь время от времени вздрагивая от переполнявших её чувств.

Я обозвал себя дураком уже тысячу раз, но не смог найти слова чтобы её успокоить. Я немного отстранился, и посмотрев на её заплаканное личико, только покачал головой, а она смотрела мне точно в глаза своими раскрасневшимися глазёнками. Так прошло секунд пятнадцать и вдруг она снова начала искривлять уголки губ. «Сейчас снова заплачет»- была моя мысль и я готов был сделать всё что угодно лишь бы этого не допустить. Я приподнял её подбородок и медленно, как бы боясь получить ответ, коснулся её губ. Они были как безжизненные и совсем холодные. Я подумал что ситуация оказалась даже сложнее чем я представил. Я только взял её губки и нежно приласкал своими. Она стала оживать. И скоро уже отвечала на мой поцелуй, только лишь вздрагивая время от времени.

Я сидел и смотрел на черную пластмассовую пепельницу в центре круглого столика. Лена тоже не смотрела на меня, а только лишь постоянно теребила сумочку лежащую у неё на коленях. Подошла официантка с подносом и поставила на стол стаканы и бутылочки со спрайтом. Я отречено поблагодарил и наполнил стаканы. Лена перевела взгляд с замочка сумочки на выпрыгивающие из напитка пузырьки газа. Мы молчали. Я обдумывал содеянное и пытался найти всему логическое объяснение, но проклятая логика ускользала от меня, не давая связать цепь последних событий воедино. Всё как то не лепилось одно к другому. Я покручивал стакан из стороны в сторону и смотрел, как пузырьки отрываются от стенок и взрываются оказавшись на воздухе. Я сделал глоток и взглянул на Лену. Она подняла на меня виноватые глаза. Я подвинул к ней стакан и она поднесла его ко рту.

Сбоку подошла какая то пара и заказав пиво достали сигареты и закурили. Леночка тоже бросилась в сумочку и вставив в рот сигарету начала нервно чиркать колёсиком зажигалки. Но ничего не выходило. Наверное кремешек выпал, когда она её уронила ещё в беседке. Она виновато взглянула на меня, но увидев мой осуждающий взгляд остановилась, а затем еще через пол минуты вынула изо рта сигарету и положила в пепельницу. Снова подняла глаза. Я улыбнулся и её лицо сразу стало гораздо светлее.

— Вот и ладненько, — сказал, я не желая больше млеть от беспомощности.

Она молчала и только хлопала ресницами.

— Ну что, бросать будешь? — спросил я кивая на сигареты.

Она закивала.

Я оглядел её. Как она была не похожа на ту вчерашнюю Леночку-суку. Сидит сжавшись и смотрит как собачка, ожидающая реакции хозяина на её проступок. Я отмёл от себя это сравнение, но оно упорно вертелось в голове. «Лена,» — я опять заговорил мягко, так как эту Лену, сидящую напротив, мне было просто до жути жаль. «Иди садись со мной рядом, я хочу с тобой поговорить.» Она приподнялась и села справа от меня склонившись мне на плечо и прижавшись щекой. Её руки обхватили мою и прижали к лицу. От этого у меня слова застряли в горле. Почему она сделала вчера ТО, а сегодня ЭТО. Я не мог найти ответа и это меня беспокоило со страшной силой. Я открыл рот, но снова промолчал. Предложение никак не хотело формулироваться. Но тут её саму прорвало и она залепетала очень быстро. «Мишенька, миленький, прости меня, я не хотела! Я думала… я не знала что делать, ты мне очень нравишься! Знаешь,» — она на секунду замерла, а потом вдруг выпалила: «…я тебя люблю. Очень сильно!» — и она снова спрятала глаза у меня на груди. Я был не то, чтобы поражен, но просто ошарашен силой её эмоций. Я опять не знал что сказать. Что я мог ей ответить? Сказать что тоже её люблю? Нет, я не мог этого сделать.

С недавнего времени я перестал разбрасываться такими ответственными категориями. Но признаваясь самому себе, я знал, что она мне очень и очень нравится даже наверно больше чем нравится, но я не смел это назвать любовью. И я ей сказал то, что только что сказал вам. Она заулыбалась и так сильно, что даже не смогла сдержать улыбки даже когда попыталась это сделать. Она просто светилась как новогодняя ёлочка. «Почему ты ЭТО сделала?» — спросил я. Она снова засмущалась и мне показалось что она снова заплачет. «Потому… потому… потому, что я думала, что так смогу тебя заполучить. Это ДОЛЖНО было подействовать». «Это подействовало бы на моих пацанов, но не на меня!» — ответил я и задумался, о честности своего ответа. Смог бы я вот так просто оттрахать её во все дырки и затем поставить птичку в моём списке, а завтра обсудить это с пацанами. Я не знал. Но наверное мог бы. Я и сейчас не уверен в своём ответе, но кажется тогда я соврал этой девочке. Я конечно не такой как Пупс, Жеглов и остальные, но по крайней мере я могу сказать с уверенностью, даже самому себе — я не подлец, который просто поигрался бы с чувствами Лены, а затем выбросил бы их вместе с презервативом. Конечно если бы всё продолжилось в таком духе как вчера, я не остановился бы даже перед её возрастом. Но все вышло не так. Мне опять стало стыдно за ту пачку презервативов, что я купил накануне. И я благодарил Судьбу что ничего не разляпал в учительской пацанам.

Мы ещё посидели, пока начало смеркаться. Я пытался объяснить Лене, почему мы не можем продолжить наш «роман», который нельзя было назвать романом даже в кавычках. Но она ничего не хотела слушать и только качала головой.

— Уже можно идти домой… — вдруг сказала она, взглянув на мои часы.

— Что значит уже можно? — переспросил я.

— Всё мама с папой уже ушли… — было короткое пояснение. Теперь я понял, почему мы так долго сидели на летнике. И я смело мог предположить, что Лена ждала неспроста.

— Знаешь Лена, я не пойду к тебе. — сказал я, беря сумку со стула. Она замерла как от пощечины.

— Почему? — Почти прокричала она свой вопрос.

— Потому что я учитель, а ты ученица.

— Нет ты ещё не учитель, тебе ещё не дали диплома!

— Это только дело времени и простая формальность, — сказал я не веря собственным словам. Я никогда не считал себя учителем.