Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

И в самом центре армии, защищённый от нападения, находился большой чёрный паланкин, несомый великими могильными страшилищами, которых создал В`соран. Огромный, юртоподобный покров, который покрывал паланкин, был сделан из волчьей шерсти и шкуры виверны и обмазан до черноты пеплом и грязью, дабы держать его изолированным от ослепительного взгляда солнца. Утренняя звезда не беспокоила Ворага так сильно, как некоторых из его последователей, и, кроме того, его было не так уж много в этих суровых землях, но, как Кровавозубый уяснил из жестокого опыта, осторожность не означала трусость.

На мгновение, пока он смотрел на неподвижный полог входа, ему подумалось, что он мог слышать её голос, мог видеть её тень, что в любой миг её бледная рука может отодвинуть полог в сторону, и тогда он сможет уловить вспышку её золотых волос и…

Вораг закрыл глаза и замер от первозданной, красной ярости, что вскипела внутри него. Он отвернулся и посмотрел на восток — в землю будущего, а не прошлого, туда, где горы становились песком и джунглями. На земли мёртвых, где могучие армии, состоящие из мумифицированных королей и их костяных слуг, сталкивались в мрачной пародии на жизнь. А за ними жемчужина Арабии, где халифы правят в изолированных городах и ведут войны с всадниками пустыни. Такие места были всего лишь легендой для того, кто был рождён в варварской хижине за грубым частоколом в суровых, высоких горах. Это были земли, что он пришёл забрать себе.

Внутри у него потеплело, когда Вораг подумал об этом. Это было завоевание достойное его, хотя он и подозревал, что не по этой причине В`соран предложил ему это. Он встретился с расчётливым взглядом Кадара и улыбнулся, от чего другой вампир вздрогнул и отвернулся. «Ты змея, и рано или поздно, я растопчу тебя, — подумал он. — Тебя и твоего хозяина».

В`соран считал его идиотом, он знал это. И, по словам его приспешников, это мнение, возможно, разделял Мельхиор, который когда-то воевал на стороне Ворага против северян демонолюбов. Они считали, что он всего лишь одержимый кровью зверь. На самом деле, они так думали обо всех стригоях. И конечно, Неферата думала также. Он улыбнулся, когда вспомнил о своей могучей королеве, о её разуме, что был подобен изощрённой паутине. Даже она не смогла увидеть то, что увидел Ушоран в горном народе, который он поднял из трясины правления безумного Кадона. Стригоям недоставало изысканности, это правда. Но у них была страсть.

В них пылала кровь Стригу, первого из их рода, воина, который вырезал из пустыни царство для своего народа, чтобы дать им убежище от ужасов, что преследовали их. Стригу, чей сын, Кадон, связал духов и монстров и отбросил демонолюбов и ревущих зверолюдей, когда его отец пал от когтей чудовища носившего имя Пожиратель солнца.

В своё время Кадон был могучим вождём. Могущественный царь, который вёл свой народ к величию, только для того, чтобы разбить их о камень своего высокомерия. И ровно то же делал сейчас Ушоран. Это, в конце концов, и стало причиной того, что Вораг устремился на восток. Он вернётся в Моркейн — в Стригос — только тогда, когда наступит время свергнуть узурпатора наследия Стригу.

Но, чтобы сделать это, ему нужна армия.

Вот почему он пришёл к Треснувшему пику. В нём была армия и первый, кто использует её, достигнет отличных результатов. Ряды его легионов разрастутся, и он получит мощь, дабы сделать то, что необходимо, а заодно и сокрушить своих врагов.

Он направился вниз по склону и остальные последовали за ним, Кадар и Санзак всё ещё препирались, но уже не столь горячо, как ранее. Другие стригои встретили его, и он швырнул в них приказы, подобно дротикам. Пикеты должны быть установлены, а разведчики разосланы, чтобы наблюдать за армиями мёртвых, что беспрерывно патрулировали южные регионы, охотясь на любого, кто осмелился бы искать пути к крепости их величайшего врага с той стороны. Так как он не имел никакого намерения подходить к Нагашиззару ближе, чем уже был, то не особенно волновался о беспокойстве мёртвой Нехекхары. Если они нападут, то он примет бой, но пока их можно было оставить в покое. Более важные дела требовали его присутствия.

Часть его жаждала немедленного продолжения атаки, жаждала разорить логова трупоедов в утробе горы, но были приличия, которые необходимо соблюдать, и слова прощания, которые требовалось сказать, прежде чем начинать кампанию всерьёз. Он должен был увидеть её ещё один раз, прежде чем вновь спускаться во тьму.

Он проехал сквозь свою армию, подобно акуле на мелководье. Молчаливые мертвецы разошлись перед ним, когда Вораг подошёл к чёрному паланкину, а его офицеры спешились и отступили. Никто, за исключением Санзака, не допускался внутрь, и даже тот достаточно редко. Паланкин был широким, шире, чем поставленные в ряд три колесницы, и столь же высоким, что и осадные орудия, построенные из меди и кости чудовищ, которые бродили по склонам гор Края Мира. Огромные бедренные кости и рёбра образовывали его каркас, и львиный череп мантикоры венчал его вершину, удерживаемый в вертикальном положении с помощью окоченевших хребтов нескольких гигантов. Полдюжины могильных страшилищ — огромных боевых упырей, что с лёгкостью вырастали вдвое и трижды увеличивались в обхвате — без лишнего напряжения держали паланкин в воздухе на своих округлых плечах.

Могильные страшилища беспокойно зашевелились, когда он приблизился. Их обезьяноподобные морды были скрыты под тяжёлыми железными намордниками, а их гигантские тела украшала грубая, зубчатая броня. Они были прикованы к паланкину, так что не могли оставить своего поста, каждый из них был вооружён гигантской мотыгой, либо грубым разделочным тесаком. Вораг провёл когтем по своему запястью, когда подошёл к ним, и тревога стражей сменилась пылом, стоило им почувствовать его кровь. Звери питались кровью вампира, и их намордники были спроектированы таким образом, чтобы они могли кормиться, не подвергая опасности вампира.

Вораг вскочил на паланкин и выдавил кровь из раны в рифлёные намордники тварей, на что те, в свою очередь, ответили хрюканьем и воплями удовольствия. Один жадно схватил его, и Вораг пнул тварь в голову, от чего паланкин слегка пошатнулся. Он опустился на корточки и, ухватив цепь, которая соединяла ошейник монстра с паланкином, вздёрнул стража обратно на ноги.

— Стоять, — проурчал он, и они замерли, словно гончие, услышавшие команду хозяина.

Как только они выросли ещё больше, он повернулся и скользнул сквозь полог внутрь паланкина. Паланкин был пуст, за исключением одинокого гроба, стоявшего в его центре. Одр был изготовлен из кости, кожи и железа, и на нём лежала она.