'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

Он снова возмущенно подергал себя за пятно на рубашке.

— Что не так-то? — смутился Леам. — Я по рецепту делал. Все ингредиенты отмерил.

— А базу? — цыкнув, спросил Уилл. — Ее отмерял или на глазок лил?

— А ее-то зачем? — не понял эльф. — Там в качестве базы вода — выкипит, и все загустеет.

— Это клеевой состав, дубина! — Уилл едва сдержался, чтобы не огреть одноклассника по башке. — Если ты будешь его варить, он у тебя уже в котле схватится. Или на моей сорочке!

— Что происходит? — со вздохом спросила Марина, появляясь в дверях комнаты «Мозговитых», где распинался юный маг.

— Этот гад мне сорочку испортил! — тут же принялся жаловаться Уилл. — Я делал сигналку, Леаму доверил клей сварить — детское задание, ей-богу! Свое я закончил, пошел за клеем. Подошел, смотрю — кипит. Прямо бурлит и брызгается! Даже сделать ничего не успел, как прилетело. И горячо, между прочим! Ты о технике безопасности вообще слышал? Оставил зелье и ушел!

На последних фразах он снова развернулся к эльфу и потряс в воздухе руками.

— Ну, извини, — наконец, признал свою вину Леам. — Я не подумал.

— Да ты вообще никогда не думаешь! — возмутился маг. — Наварил дряни. Я ее уже и всеми видами растворителей попробовал, и жаром, и холодом — ни фига не берет!

Марина глянула на испорченную сорочку. Действительно, вокруг пятна виднелись следы многочисленных воздействий: ткань там размахрилась и поменяла цвет, будто ею долго терли об асфальт. Зато пятно было идеально гладким и белым.

— Ну, возьми какую-нибудь мою рубашку, — предложил Леам.

— Ты что, издеваешься? — скривился Уилл. — Да я в жизни не надену вещь магика! Иди, блин, выливай эту парашу и вари клей заново, придурок. Только реактивы почем зря извел.

— А может, не надо выливать? — неожиданно предложила Марина.

Парни уставились на нее.

— Леам, помнишь, ты говорил о побочках? — сказала девушка. — Мне кажется, отличная побочка. Клей, может, и не получился, но краска вышла просто супер-устойчивая.

— Тогда пусть идет и красит, что надо, потому что к утру эта дрянь так и так схватится, и котел можно будет выбрасывать, — сказал Уилл.

— Я сама покрашу, — заверила их Марина. — Возьмите в подвале другой котел и варите новое зелье. С этим я разберусь. Крис!

— А? — вскинулся демон, наблюдавший за перепалкой, как за теннисным матчем: и тебе шоу, и разминка для шеи.

— Собери у всех плащи — ну, мантии, которые мы шили — и отнеси в класс, они мне понадобятся, — сказала Марина. — Ксавьер?

— М? — мужчина, привычный к вечным перепалкам своих соседей по комнате, только сейчас соизволил отреагировать и поднять глаза от книги.

— Мне, наверное, нужна будет Ваша помощь, — смущенно признала Марина. — Если не трудно, подойдите минут через пять в аудиторию.

Ксавьер лишь удивленно поднял бровь. Зато Крис, Леам и Уилл едва заметно обменялись взглядами.

* * *

— А Вы не перебарщиваете? — уточнил Ксавьер, наблюдая, как Марина старательно, высунув кончик языка, выводит сложную завитушку «имперских рун».

— Не знаю, — честно ответила она. — Но последний выход класса напоминал парад монахов.

— Боюсь, с такой отделкой мы еще больше будем напоминать монахов, — с сомнением протянул мужчина, разглядывая дело ее рук. — Похоже на молитвенную вязь.

Марина тоже отодвинулась от работы и окинула ее взглядом. Имперские руны, пущенные по краю плаща, действительно выглядели, как молитва-оберег, в то время как содержали в себе всего четыре слова: «Академия магии. Класс музыки». Марина пустила этот текст по краю, как орнамент, и затейливые имперские руны, нанесенные креативной краской Леама, пришлись как нельзя кстати: выглядели, будто цепочка завитушек.

Идея соединила в себе сразу несколько мыслей: что выбрасывать хорошую краску жалко, что каллиграфию надо отрабатывать и что черные плащи — слишком жуткие, и даже белые завязки их не спасают.

Впрочем, с пронзительно-белой краской на фиолетово-черном фоне проблема жутковатости сменилась на проблему вычурности: уж очень контрастное получилось сочетание. Оно могло бы выглядеть агрессивным, но изящная форма местных «вежливых» букв немного сглаживала эффект, делая текст неким подобием кружевной отделки.

— Э… ну да, странновато выглядит, — признала Марина. — Но ведь лучше, чем было, правда?

Ксавьер вежливо промолчал, чтобы не разочаровывать даму.

— По крайней мере, теперь на магиках будет маркировка, — смущенно продолжила защищать свою идею Марина, уже понимая, что чуток перегнула палку.

— Мы и без этого неплохо бросаемся в глаза, — напомнил ей мужчина.

— Да, но теперь видно, что мы не просто уличные попрошайки, а часть серьезной организации, — возразила Марина. — А когда люди видят за человеком Организацию, они непроизвольно проецируют на него репутацию организации и лучше к нему относятся.

— В обратную сторону это тоже работает, — заметил Ксавьер. — Если кто-то из магиков начнет чудить, не снимая плаща, влетит за это Актеллию Денебу.

— Ну, значит, будем следить, чтобы они вели себя хорошо, — пожала плечами Марина. — Введем «правило плаща»: надел — не позорься.

— Они тогда их носить откажутся, — не смог не отметить Ксавьер.

— А вот это уже вопрос единства, — уверенно возразила Марина. — Тот, кто гордится своей школой или классом, гордится и формой, какой бы она ни была.

На это заявление Ксавьер ничего не ответил, лишь едва заметно пожал плечами.

— Я показал Вам, как пишутся нужные слова, — сказал он после некоторой паузы. — От меня еще что-нибудь нужно, или я могу идти?

— Вообще-то, я надеялась, что Вы поможете мне с оформлением плащей, — призналась Марина. — Отработка каллиграфии — это, конечно, хорошо… Но, боюсь, я с этим всем до утра провожусь. Как бы краска не схватилась раньше времени.

Ксавьер вздохнул и потянулся за второй кисточкой.

…

Некоторое время они работали в полной тишине, думая каждый о своем. Марине такое молчание казалось дискомфортным. У нее было субъективное ощущение, что у Ксавьера неестественно широкая личная зона — около трех метров во все стороны. Попасть в этот радиус было примерно тем же, что в плотно набитом автобусе прижиматься всем телом к случайному попутчику: не запрещено, адекватно ситуации, но все же неприятно.

Сейчас,