Ошибка «2012». Мизер вчерную - Мария Семенова

В его голосе звучало уважение — он знал эту Десятку очень давно. И притом с самой лучшей стороны.

— Легко, Князь, — мило улыбнулась Бьянка. — Как насчёт прогулки при луне? — Рубен утвердительно кивнул, и она потянула Мгиви к дверям. — Мы будем ждать снаружи, так что не тяните, здесь аспиды летучие, а не комары.

— Мои поздравления, коллега, я вам аплодирую, — сказал Рубен, когда они остались с Панафидиным с глазу на глаз. — Какая трансформация, какой камуфляж!.. Я даже вас до конца и не понял — Мутная масть? Белая карта[125]? И вообще, зачем вам это надо? Соскучились по Младшему уровню?

— Увы, безупречный Нахарар[126], увы. И не Мутная масть, и не Белая карта, — самодовольно промурлыкал Панафидин. — Могу сказать только одно: мы с вами в одной весовой категории. А что касается «хождения в народ», кстати выражения очень меткого по существу, — новый Туз дружелюбно подмигнул, — оно даёт весьма ощутимые результаты…

«Никак мысли читает, ничего такого я не говорил. И откуда он моё прозвище выведал?..» Рубен, впрочем, виду не подал, лишь спросил с вежливой улыбкой:

— Простите мое любопытство, какие именно результаты?

— Я же сказал — весьма ощутимые. Весьма, весьма. — Панафидин с наслаждением причмокнул. — Оцените изящество комбинации, вследствие коей в моей новой колоде появились Джокер, Зеркало Судьбы… и тот самый Меч, на который вы собрались взглянуть. Мне удалось даже выиграть очко у самих Хранителей, а это что-нибудь да значит. Вы не поверите, но общение с Младшей колодой, более того, с простыми фигурантами приносит удивительные плоды. В этом со мной согласен даже Его Могущество. Я знаю, вы с ним виделись совсем недавно. Хм… — И Панафидин вдруг замялся, умолк, затеребил кончик носа, словно человек, сболтнувший лишнего. — В общем, отличная метода, очень рекомендую.

«Похоже, кто-то здесь завлёк меня в свою игру и держит за фигуру…» Рубен улыбнулся и покладисто кивнул:

— Мерси, коллега, буду иметь в виду. И у меня к вам просьба: вот брелок и ключи, отгоните машину к повороту на шоссе… Пока вертолёт не прилетел.

Если Кузнец не обманывал, тот должен был появиться часа через полтора.

— Какие проблемы, коллега! — Панафидин с готовностью взял ключи и, словно спохватившись, указал пальцем в сторону белого рояля. — А может, простим гада? В том смысле, чтобы вертолёта не ждал как ангела-избавителя?

— Ну вот ещё, портить карму, — пожал плечами Рубен. — Ладно, согласен на компромисс. Пусть лежит тихо, думает о смысле жизни.

Кузнец встрепенулся, блаженно вздохнул, вытянулся поперёк крышки. Искусанные губы дрогнули — то ли оскал, то ли улыбка, поди разбери…

В гостеприимном особнячке за воротами с красными звёздами теперь было тихо. Только где-то за стеной слышался женский голос:

— Спят усталые игрушки, книжки спят, одеяла и подушки ждут ребят…

Старший прапорщик щёлкнул выключателем и тихо пояснил:

— Это Алёна. Ксюху спать укладывает. А слышал бы ты, как она поёт: «Ой мороз, мороз, не морозь меня…»

Колякин вытащил торт, похлопал по чешуйчатому боку заморский фрукт и вдруг подумал, что знает, от кого передалась Катюхе любовь к ананасам. В его собственном детстве ананасы были порядочным дефицитом, и он всякий раз пытался сажать зелёную макушку в цветочный горшок, а срезанные чешуйки высушивал на батарее, после чего нюхал, как кот валерьянку.

Колыбельная тем временем замолкла, послышались негромкие шаги, и в комнату вернулась Алёна:

— О, привет, гвардейцы, ну что, починили лимузин?

Она улыбалась, но улыбка была усталая и не очень весёлая. Если бы у Катюшки (тьфу-тьфу-тьфу!..) что-нибудь приключилось с глазами, Колякин, наверное, тоже так улыбался бы. Ему сразу вспомнился колючий периметр, ежедневная, до смерти надоевшая оперативная возня, вспомнилась рожа генерала… Увидишь такую на ночь — и точно не заснёшь. А если всё же заснёшь, приснится ковш экскаватора и кричащие тени, рвущиеся из костра.

— Андрей, ты только никуда ехать не вздумай, — сказал ему Козодоев. — Категорически тебе говорю, как бывший гаишник. Оставайся, друг, ночуй, места хватит. — Ухмыльнулся, кашлянул, выдержал паузу и привёл последний аргумент: — Завтра утром ананас самолично подаришь.

Колякин открыл было рот отказаться, но откуда-то наплыло видение громадной демонической фуры, сминающей на пустынной ночной дороге маленькую «четвёрку». Видение было мгновенным, майор даже не то чтобы испугался — просто понял, что ему реально следовало остаться.

Наверху, в гостевой комнате, оказался сущий музей. Здесь всё принадлежало истории — и жёсткая, пропахшая пылью тахта, и обои точь-в-точь вроде тех, на которых он порывался рисовать в бабушкиной квартире, и зеркальный приземистый шифоньер, и часы-ходики с давно почившей кукушкой, и пыльный абажур, и карта СССР…

Музей был посвящён даже не эпохе социализма, а конкретно тому времени, когда социализм победил лишь «в целом». Некоторым диссонансом выглядел только новенький стеклопакет в окне.

Улёгшись, Колякин смотрел на плакат «Победили в бою — победим и в труде», пока ему не стало казаться, будто слова, вылетавшие из руки сеятеля, начали пускать корешки. Немного поворочался на новом месте, прихлопнул нескольких комаров — и уснул.

Краев. Явление оборотня

«Отличная у нас плита, здорово жар держит. — Варенцова поставила чайник, вытащила галеты и варенье — действительно клубничное, голландский конфитюр. — Только с собой навряд ли утащим…»

В это время из палатки оборотня раздался гневный рёв, резкий шлепок удара — и визг. Такой жалобный и обиженный, что не одна Варенцова еле подавила импульс немедленно мчаться на помощь. Вскочил даже Тихон, и только Шерхан продолжал невозмутимо вылизывать лапу. Его предки были охранниками и бойцами, умевшими принимать боль. Что ему до воплей жалкого охотника на кошек?

— Похоже, кризис миновал, — усмехнулся Песцов.

Плач приблизился, и в сумерках проявился Зигги, красавец-дауфман. Прямо скажем, в данный момент от его породистой красоты остались одни воспоминания. Так, как выглядел сейчас Зигги, могла бы выглядеть дворняжка, вздумавшая поживиться из миски питбуля. Половина его морды была залита кровью. Здесь явно отметился кто-то очень быстрый, резкий, с мощными когтями.

— Ш-ш-ш-ш-ш-лимазол, — гневно распушил хвост Тихон.

— У нас есть йод? — спросил Наливайко.

— Ему не йода надо, а скипидара. Под хвост. — Тем не менее Варенцова оперативно разыскала аптечку, достала тёмный пузырек и задумалась, не придётся ли зашивать.