Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ) - "Nicols Nicolson"

Но сначала я с помощью казака, находившегося рядом для выполнения всех моих возможных просьб, влил раненому моей волшебной микстуры на местной самогонке. В этот раз, учитывая характер ранения из-за формы наконечника, к обычной обезболивающей настойке добавил снотворный состав — пусть будет анестезия почти по земному варианту. Со спящим проще будет работать. Конечно, пришлось потревожить страдальца, немного повернуть его — пить лицом вниз человеку не очень удобно. Он, зажмурившись от боли, глотнул добрую порцию и мы его бережно опустили в прежнее положение — край плеча с торчащей стрелой чуток свисал на лавкой, а ладонь раненый казак подсунул под свой бок, так как держать руку на весу было болезненно.

Пока раненый потихоньку засыпал, я взял большие ножницы, которые всегда носил в своем саквояже именно для таких целей, и разрезал пропитавшуюся кровью рубаху на удобные куски, чтоб сильно не тревожить рану, и отбросил их в стороны. Когда начал смывать кровь, нашему взору, как на проявляемой фотобумаге, стал постепенно проявляться шрам довольно — таки любопытной формы. Оказалось, что в верхней части спины этот казак имеет шрам в форме чайки, как на эмблеме одного из театров, в который я любил ходить там, на далекой (или близкой?) Земле. Внимательно, но молча, наблюдавший за всеми нашими, и в особенности моими, действиями Чуб воскликнул:

— Вот так чайка, всем чайкам чайка! Где ж ты, Иван Панкратович, заработал такой знатный двойной удар в спину? Много ран я повидал на своем веку, сам множество шрамов имею, но такой вижу впервые. Ты, Василий, давай, старайся побыстрее поставить на ноги нашего гостя, примени все свое умение, надеюсь на тебя, казаче. Чем еще надо помочь — только скажи…

А я смотрел на шрам в оцепенении. Усилием воли заставил изобразить на своем лице мыслительный процесс, обозначавший размышления над тем, как лучше исполнить свою лекарскую работу. «Направьте казакам чайку…Направьте казакам чайку…» — в ритме колотящегося от волнения моего сердца в голове, не прекращая, звучала последняя фраза из тайного послания, о котором я в последнее время за всеми хлопотами врачевания казацких недугов и ран подзабыл. Да и зачем мне о том деле все время думать — ведь отец Павел заверил меня, что знает, как поступить и теперь этой проблемой займутся другие люди, которые для решения таких задач специально служат при нашем королевском дворе. Я поверил. И что теперь? Но может это простое совпадение? Интересное совпадение. Гость — так назвал раненого со шрамом — «чайкой» наш атаман. Учитывая оказываемое гостю внимание — он откуда-то «сверху». Слишком много мелочей, указывающих, что этому обстоятельству — шраму удивительной формы, и многому другому надобно уделить пристальное внимание. Может, все-таки, этот казак действительно заслуженный человек, старый доблестный вояка, а я вот так вот сразу с подозрением к нему отнесся из-за секретной депеши, прочитанной мной в тех непростых условиях?

Мысли роились в голове, а мне еще нужно и стрелу извлечь, и рану обработать. На удивление, операцию я провел что называется «на автомате», «на автопилоте» — сказался огромный практический хирургический опыт прошлой жизни.

Руки работали, делали свое лекарское дело, а мозг делал свою аналитическую работу. Я теоретически допускал факт измены со стороны отца Павла. Но через секунду отмел в сторону эту мысль. Решил, что так можно заподозрить всех. Надо же кому-то верить. Доверюсь своему жизненному опыту и знанию человеческой натуры — отца Павла от подозрений избавлю. Но что тогда получается? Кто-то перехватил сообщение священника в вышестоящие инстанции? Но он получил извещение о доставке пакета нужному адресату. Значит, прокол случился где-то выше.

Если посчитать лежащего сейчас на лавке казацкого высокопоставленного гостя «засланным казачком», о котором шла речь в секретном документе, то получается следующая картина маслом, как говорил один известный киногерой. А именно: срочная депеша отца Павла тем или иным путем попала, как не парадоксально это звучит, одновременно и в «те» руки, и не в «те» руки. Короче, попала к человеку, который должен в королевстве заниматься контрразведкой, а на самом деле работает против нас. Вот так поворот! Но поворот надо заметить логичный. Я вспомнил, о чем думал, сидя на пенечке, после первого прочтения шифровки — все, как говорится, в масть. Резидент вражеской, антиправославной коалиции окопался достаточно высоко, чтобы «направить казакам чайку», но недостаточно, чтобы поломать все планы наступления Южного королевства до его начала, в зародыше. Возможно, ценой устранения с престола нашего действующего монарха. Для этой миссии у резидентуры главного противника руки оказались, слава Богу, коротки. По крайней мере, по состоянию на этот момент времени. А вдруг завтра подрастет в должности, и Дмитрий V станет в пределах досягаемости? Как это упредить? Думай, Вася, думай! Как бы поступили твои книжные герои? Да что там книжные! Не до них сейчас. Ни до книг, ни до их героев. Все очень реально и опасно. Нельзя допустить ошибку. Моя душа хирурга, решительная душа, подсказала единственный верный в данной ситуации шаг: использовать тайный знак — перекрещенное двоеперстие, и все доложить атаману Чубу. Господи, хотя бы он был в курсе всей этой конспирации. Иначе все мои объяснения казаку Чубу могут, по моему малолетству, быть истолкованы как угодно. И в этом случае все будет зависеть от того, угодно кому? Как бы головы своей не лишиться. Что ж я все время попадаю в неоднозначные ситуации?… Господи, вразуми меня!!!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Операция закончилась, раненый лежал на животе, по — прежнему лицом вниз. Когда я его с помощью казака переворачивал для обработки раны на груди, то есть выходного отверстия, этот Иван Панкратович спал. Одним словом, мое обличье он толком и не видел, а я его рассмотрел хорошо, не забуду вовек.

Я решил после завершения работы повернуться лицом к атаману, а спиной — к остальным присутствующим, будто для итогового доклада по лечению важной персоны, и во время этого самого доклада незаметно показать условный знак, которому меня научил отец Павел. Вот и посмотрим, что этот знак значит, а вместе с ним и отец Павел, и казак Чуб, и вся эта конспирация. Как решил, так и сделал. И увидел. То есть ничего не увидел. Лицо атамана было неподвижным и безэмоциональным. Он поблагодарил меня, не обращая внимания на мою правую руку, пальцы которой, скрещенными, прижимались к области сердца.

Я собрал инструменты и микстуры в саквояж, и в недоумении отправился в свое расположение. Шел, не разбирая дороги, кого — то задел плечом, услышав вдогонку грубые слова. Что же это получается? Атаман такого уровня, почти кошевой, ну заместитель кошевого, но однозначно выше по положению, чем куренной — и не знает никакого такого тайного жеста? А, может, все-таки, отец Павел не тот, за которого себя выдает? Наплел мне с три короба какой-то масонской мути, а я, развесив уши, принял все за чистую монету? Так-сяк пальцы складываю, выкручиваю, надеюсь решить серьезнейшие вопросы. Хорошо, хоть таким знаком не явилась наша земная, простая фига. Вот был бы я хорош, показав Чубу фигу, говоря, как я удачно провел операцию важному перцу из стольного града. Как минимум, получил бы хорошую взбучку, или по сопатке, или сабелькой вострой — вжик и ходи, лекарь Василий, куда хош, но, извини, уже без головы. А ее мы на кол посадим в назидание плохо воспитанным казакам, пусть там пока побудет, пока глазоньки вороны не выклюют. Фу, какие мрачные мысли крутятся в голове. А каким же им быть? Я в таких делах профан. Мне все эти манипуляции непривычны и съедают очень много моих нервных, тех самых серых клеточек. А они мне самому, край, как нужны сейчас для совершения очередного судьбоносного шага — но не знаю еще какого.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Задумавшись, сразу не понял, кто меня хлопает по плечу и что-то говорит об атамане Чубе. Ну что еще им от меня надо! Оказывается, опять, тот же посыльный, и опять передает приказ прибыть срочно к атаману. На мой вопрос, мол, опять кого-то подстрелили — подранили, что ли? — посыльный ответил, что атаман, учитывая мои таланты в лекарском деле, если посыльный правильно понял реплику атамана, хочет переговорить о создании в перспективе лекарского подразделения в казачьем войске, очень нужное это дело, раненых много, а умелых в лечении людей нет совсем, одни коновалы.