Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ) - "Nicols Nicolson"

Мой Ирод не пострадал от татарского обстрела, что не скажешь о людях. Короче, весь день я провел на возах и телегах, пытаясь оказывать помощь раненым. К счастью тяжелых не было, но примерно семьдесят человек до темноты я полечил, остальными занимались другие люди. Когда остановились на ночлег, хоронили погибших и умерших от ран. Ничего себе, повоевали! Один налет татар нам стоил жизни двухсот казаков. Мы тоже в долгу не остались, я видел табун татарских лошадей, их там было примерно голов триста, а если учесть побитых лошадей, то можно подумать, что мы легко отделались. Честно я придерживаюсь другого принципа, сколько бы врагов не уничтожили, но своих воинов терять всегда горько.

Только задремал, и уже тормошат. Неужели утро наступило? Оказалось до утра еще далеко. Поднимал меня куренной Твердохлеб.

— Василий, собирайся, Чуб ранен, — тихо, чтобы не разбудить остальных казаков, сказал дядька Остап. — Коновал, чтобы ему руки покорчило, стрелу в ноге обломал, а вытащить не смог. Рану раздолбал большую, а толку никакого. Попробуй полечить Чуба, нам нельзя терять его вначале похода, он эти места хорошо знает.

Тихон Чуб очень был недоволен оказанной медицинской помощью, это я услышал, приблизившись к его шатру. Сквернословил дядька виртуозно. Вместе с Твердохлебом вошли в шатер.

— Остап, ты бы еще мальца оторвал от мамкиной титьки, — возмутился Чуб, сидя полуголым на невысокой табуретке. — Думаешь этот молодец лучше моего коновала? Не дам ему в моей ноге ковыряться, болит она здорово.

— А ты, дядька Тихон, выпей чарку перевара, и боль немного пройдет, а я иглы поставлю, так и вообще ничего чувствовать не будешь, — сказал я, протягивая Чубу кружку с переваром.

— Где взял это пойло? Я запретил с собой хмельное возить. И кто ты такой?

— Это не хмельное, а лекарство. А я казак Черниговского куреня, Василий Гончар, в Свято-Петровском монастыре выучился на лекаря.

— Ты мне еще проповедь прочти!

— Потребуется, могу и проповедь. Ты пей, а говорить будешь позже, когда я ногу посмотрю.

Обезболил ногу иглами по известной мне схеме, и приступил к операции. Не зря ругал коновала Твердохлеб, разворотил он рану Чубу знатно, а еще затянул жгут выше раны слишком туго. Вскрыл рану скальпелем. Стрела до кости не дошла, но мясо, в смысле мышцы порвала. Посторонний предмет из ноги я убрал быстро, рану обработал «вонючкой». Варварство, конечно, но иного надежного антисептика у меня под рукой нет, разве что солью посыпать рану, но не все поймут. По правде говоря, я в «вонючку» соли немного добавил. Рану зашил, опять промазал «вонючкой», приложил немного мха, и забинтовал. Затем перерезал жгут ножом, и вынул иглы.

— Все дядька Тихон, будет болеть, и даже немного дергать, но ты не переживай, рана чистая. Завтра вечером приду и сменю повязку.

— На коне скакать могу?

— Лучше пару дней ногу не беспокоить, проехаться на возке.

— Какой возок? Мы завтра будем возле Аслан-крепости, мне надо вести ее осаду. А ты мне говоришь: возок! На коня когда я сяду?

— Да хоть сейчас, если ты с правого боку теперь на него забираться будешь, на левой у тебя рана.

— Сам разберусь, — буркнул. — Ступай.

Так вот начальство благодарит во все времена, даже спасибо не сказало. А если так посудить, то дня через два у него могло начаться заражение, а там и госпожа гангрена могли пожаловать. Летальный исход для Тихона Чуба маячил нешуточно. А, и ладно, пусть он будет здоров. Пошел досыпать.

Затрудняюсь сказать, какой город был на месте этой крепости в моем мире. А была ли Аслан-крепость там вообще? Гадать не буду, все равно не узнаю. Вот самый первый основатель этого укрепления был отличным воякой, мыслил на перспективу. Крепость располагалась на небольшом полуострове, выпирающем в основное русло Днепра. Атаковать крепость можно с суши на одном участке, соединяющем полуостров с материком, а он не очень широкий. Как я заметил, пушки на стенах стоят очень густо, да и басурман, рассматривающих наше прибытие, и развертывание лагеря, на стенах слишком много.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Целый день до прибытия к крепости казаки сновали по степи и по прибрежным хащам, пытаясь найти местное население, чтобы использовать пленников на осадных работах. Успеха не имели, все стойбища, деревушки, и даже рыбацкие станы на две-три землянки были совершенно пусты, ушли люди. Как мне рассказывал Петр, они нашли одну единственную старуху, еле живую. Так она поведала, что еще две недели назад татары сгоняли народ в крепость, утверждая, что в скором времени здесь появятся казаки, которые никого щадить не станут. Что это значит? А то, что в штабе кошевого атамана информация о предстоящих действиях сплошным потоком утекает к противнику. И об этом наверняка сообщают не простые казаки, а кто-то из казацкой старшины, обличенной доверием кошевого атамана. Одним словом, предательство имеет место быть.

Тема предательства была актуальной во все времена и эпохи. Этот один из самых мерзких человеческих пороков живуч и силен, как бы с ним ни боролись, а искореняли его самыми жестокими методами. Не исключение и казачье войско, не гнушаются этим промыслом в Южном королевстве. Столкнулся с указанным подлым явлением я очень скоро и, как у меня повелось, не в результате методичной, планомерной оперативно-розыскной работы, а в результате случая. Хотя, если быть объективным на сто процентов, не совсем случайно.

Запыхавшись, ко мне в который раз прибежал посланец атамана Чуба, передав его приказ прибыть к нему с моим медицинским саквояжем — значит, опять буду кого-то лечить, а что иначе?

Я наскоро собрался, собственно, что мне собирать: ноги в руки, а в руки — саквояж с инструментами. И все. Вот я уже предстал пред ясны очи своего командира. Рана его уже почти не беспокоила. Ходил он, правда, чуть прихрамывая. Но это нормально. Я ежедневно менял повязку, тщательно осматривая и обрабатывая рану. При этом замечал быстрые, направленные на меня взгляды атамана и его окружения. В этих взглядах начало проблескивать что-то вроде уважения. Это тоже хорошо. Кому ж это не понравится.

В этот раз Чуб безмолвно кивнул в сторону лавки, на которой лицом вниз с закрытыми глазами лежал и слегка постанывал человек среднего роста, средней комплекции — если я правильно оценил габариты лежащего человека. Мне сразу стало ясна причина моего вызова в ставку командования — из плеча незнакомца торчало оперение вражеской стрелы, пробившей его тело насквозь под ключицей. Наконечник стрелы с зазубринами выглядывал в передней части туловища.

Все это я заметил еще на расстоянии. Попросив теплой воды и мыла, подготовил руки к осмотру раненого. Наклонившись над телом, стал внимательно изучать рану, вернее ее расположение на теле. Было понятно, что сначала требуется отделить от стрелы ее наконечник. Или оперение. Иначе выдернуть стрелу не получится. Я решил, что рациональнее все-таки отрезать наконечник — мне казалось, что в хвостовой части стрелы намного больше всякой болезнетворной заразы. Отрезав оперение, выдергивая стрелу за ее наконечник, я пропущу через толщу мышц пострадавшего и часть хвостовой части стрелы. При этом, естественно вся имеющаяся там зараза дополнительно вотрется в поверхность раны. Наконечник все равно уже окровавлен и, так сказать, омыт кровью, поэтому выдергивая стрелу за хвост, на раневую поверхность перейдет, как мне казалось, немного меньше болезнетворных бактерий. Хотя, по большому счету, хрен редьки не слаще. Однако я определился с методом извлечения стрелы. Решено.

Попросил прислать побыстрее казацкого кузнеца с кусачками — ну, в самом деле, не пилить же, тревожа при этом рану, древко стрелы! Кусачками — раз, и готово! Он появился очень скоро. Я прокалил режущие, «кусающие», части инструмента на открытом огне, продезинфицировал их, как мог — зачем добавлять заразу, ее уже и так в ране сверх нормы. Обратившись к кузнецу, спокойно сказал:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты, дядька, подожди немного. Да не трогай грязными руками свои кусачки, те их части, что я обработал. Когда срежу с раненого рубаху, оботру со всех сторон рану целебными снадобьями и поставлю иглы в нужные места для обезболивания, ты аккуратно, одним движением, откусывай наконечник и спокойно иди подковывать лошадок. Далее мой черед врачевания начнется.