Лестинца - Егор Фомин

И опять стрелы.

Шаг.

Свист. Глухие удары.

Шаг.

Пение тетивы.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

Невольно опустились луки…

Мост полыхал, объятый огнем, и его было уже не спасти.

Тирмен ничего не говоря, скомандовал своим людям жестом, и они исчезли в красном свете объятой пламенем мечты.

Ригг подбежал к распростертому на земле Гролу, упал на колени.

— А-а, — узнал его Оружейник, — ты… один ты и есть человек… рожа моя ему не нравится…

Он схватил руку Ригга, вцепившись в него уходящим взглядом:

— Дойди, парень…

— Ничего, — шептал Ригг, — вместе же… вместе дойдем… дойдем?

— Не-ет, — печально смотрел воевода, — уже нет… пройди эту проклятую Лестницу! Обязательно пройди! И еще… Не медли! Натянул тетиву — стреляй! Не иначе… Только пройдите! Вы сможете!.. вашу козу… пройди… и богов этих… всех… не будь я…

— Зачем? Зачем смерть? Зачем?! — еще долго спрашивал Ригг у безмолвных небес, не обращая внимания на говорящих ему что-то Итернира, Крына, сидящего рядом Ланса и принца, стоящего чуть поодаль.

18

Погибших в битве не удалось похоронить по чести, их пришлось попросту сложить в узкую лощинку и присыпать землей. Грол же получил погребение, как полагалось. Он был возложен на настил моста и среди пламени и искр, под слова обращения к Кеуту, седовласому богу битвы и бури, покровителя воевод и героев, его душа и его имя устремилось в ночное небо.

Все подняли вверх кубки, кувшины, кружки с напитками забвения, и осушили их, в память о воеводе.

А наутро четверка пастухов подошла к пятерым спутникам. Они долго мялись, не решаясь сказать что-либо.

— Ну, что вам, — не выдержал принц, в конце концов.

— Да тут такое дело… — спрятал глаза один.

— Да понимаете, — продолжил за него другой, — там, в холмах… у Куреня коза должна окотиться…

— Да и верень колосится… — добавил третий.

— Ну и что? — не понимая, спросил Кан-Тун.

— Да… — затянул четвертый, еще сильнее наклоняя голову.

— Да все понятно, — подошел Итернир, слышавший весь разговор, что уж там, идите, мужики.

— Да как вы… — начал было серчать Кан-Тун.

— Оставь, — устало остановил его тот, — погляди вокруг. Эти хотя бы сказали, некоторые, — он усмехнулся, — так ушли. Идите, мужики, идите, все понятно. Все-таки верень колосится…

Пастухи ушли.

— Все ж таки, — сказал Ригг, долго смотревший им вслед, — как же ж так-то можно? Вместе же. И теперь уйти?

— Чернь… — процедил сквозь зубы принц.

— Не такая уж и чернь, — усмехнулся Итернир, — ты Гурко этого хорошо рассматривал?

— Стану я еще какого-то смерда рассматривать, — с легкой ноткой возмущения отмахнулся принц.

— А зря, — окатил его Итернир ироничным прищуром глаз, — этот Гурко был также известен как Гуртеннес Неревильский, герой битвы при Естервонне.

Принц ничего не ответил, но долго смотрел вслед уходящим пастухам.

И эти пастухи были не одиноки в своем решении.

С ними осталось только шесть человек. Принц поглядывал в их сторону, ожидая, что те тоже соберутся и уйдут, но, в конце концов, не выдержал и сам подошел к ним.

— А вы что не ушли?! — закричал он.

Воин в отполированных до рези в глазах доспехах, невозмутимо правящий меч оселком, посмотрел на него, но ничего не ответил.

— Идите! — махнул рукой Кан-Тун, — идите! Ну! Все идите! Все!!!

— Да вы… эта… светлый принц, — неловко подошел Крын и придержал за плечи, — уж не лютуйте… тоже ж, люди…

— Какие они люди?!! — бушевал принц, — что сидите?!! Уходите же!!! Прочь!!!

— Не серчайте… светлый принц, — бубнил Крын, уводя принца, не гоже так… люди же…

— Вы, наверное, — подошел Ригг, — и правда, наверное, идите. Видать уж не получилось с мостом этим… так что уж не обессудьте…

— Да куда же нам идти? — удивился один из оставшихся, бывший герой, бывший горожанин, бывший мятежник.

— А домой идите, — просто ответил Ригг.

— Верно, — поддержал Итернир, — домой. Принцы вас сейчас не тронут. Очень уж сильно ослабели. Да и боятся они теперь вас. А если все-таки тронут, так вы же всегда можете уйти в козопасы, в пастухи. Так что ступайте.

— Не поминайте лихом, — добавил Ригг.

Немногие оставшиеся быстро собрали нехитрые пожитки.

— Ну, ребятки, — сказал через плечо последний, — что же вы… сами говорили… и сами же… так дела не делаются…

— Не поминайте лихом, — повторил Ригг.

— Не боись, — утешил Итернир, — будут поминать, как звали. Уж будь уверен.

— Эге! — воскликнул Итернир, когда развернувшись, обнаружил Торока, — а ты-то что же не ушел со всеми?

— Нет, — замотал головой парень, — нет. Я с вами. Я никуда не уйду.

— Да? — вздернул бровь Итернир, — все героем стать хочешь? Ну ладно. Пойдем, поглядим, что там с принцем нашим светлым сталось.

Кан-Тун, заметив подходящих Итернира и Ригга с Тороком, вырвался из объятий пытающегося его утешить Крына.

— А вы, вы что не ушли? — гневно закричал он, а глаза заблестели подозрительной влагой, — тоже уходите! И ты уходи! Деревенщина!

— Да ты что? — удивился Итернир, — куда же мы-то от тебя? Мы же свита твоя. Забыл, или как?

— Свита, — недовольно повторил тот, но потом повторил гораздо теплее, — свита…

Они сидели возле края обрыва, Крын бродил, осматривая пожарище, но мост сгорел дотла. Причем ватажники спалили даже остававшиеся бревна. Надежды не было никакой.

Кан-Тун мучительно пытался найти выход. Сейчас как никогда хотелось перебраться через эту пропасть и достичь вершины. Он думал, как можно бороться со своей же родней. Пытался найти слабые места собственной семьи. Тщательно вспоминал каждый миг прежней своей жизни во дворце.

— А я все-таки дойду дальше, — вдруг проговорил Кан-Тун, плотно сжав губы.

— Ха-ха! — по слогам произнес Итернир, — это как же? Твои любимые родственнички нас на голову живо укоротят, как только узнают про нас, да и кто теперь-то пойдет за нами?

— Они сами и построят, — ответил принц, скорее самому себе, а не Итерниру.

— Чего? — удивился тот.

— Принцы, — ответил Кан-Тун, — они нам мост и построят.

— Это как же?

— Мы их заставим.

— Это ты сказал, — веселился от души Итернир, — уж не с ножом ли у горла?

— С ножом, — мрачно ответил принц, но продолжать не спешил, не хотелось признаваться в слабости собственной семьи.

— Ну, ну, — подбадривал Итернир, Ригг молча слушал.

— В замке главный не Ун-Рон.

— Да?! — громко удивился Итернир, — а кто же? Уж не ты ли?