Лестинца - Егор Фомин

Итернир огляделся. Справа приготовился к схватке Кан-Тун, сосредоточенно сжав губы. Он боялся сейчас, этот гордый отпрыск древнего рода. Слева стоял Крын все с той же безмятежностью, хотя угрюмо покачивающийся в руках топор, налитый угрюмой силой, не выглядел столь безобидно. Топор словно чувствовал кровь, что прольется сейчас на траву. За Крыном стоял Ланс, спокойно опираясь на копье. И смотрел на врагов с тем же безразличием, с каким смотрел и на свою пищу, и на бездну под ногами, на краю Лестницы, и на солнце. Слева от Ланса стоял тот мальчишка, Торок. Он уже облачился в отцовы доспехи, которые не очень-то хорошо сидели на нем, и сосредоточенно сжимал меч. А справа от принца был невысокий незнакомый парень лет восемнадцати. Как-то не верилось, что он дошел сюда сам. Коренастый, среднего роста, в простой кожаной безрукавке и широких холщовых штанах. Соломенные кудри развевал легкий ветерок, а серо-зеленые глаза на простоватом лице лучились бесшабашной удалью и сулили множество бед врагам. Он не был похож на песенного героя, победителя драконов и чудовищ, но секира, не из самых маленьких, держалась в руках, так, словно родилась там.

Солдаты принцев остановились в сотне шагов, и вперед вышли четверо принцев и человек, которого Кан-Тун помнил как капитана замковой стражи. Один из них махнул рукой, приглашая на переговоры.

Грол с принцем выступили вперед, подозвали Итернира.

— Да ну, бросьте, — отмахнулся тот, — чего я им могу сказать, кроме того откуда они на этом свете взялись и почему от своей мамочки произошли?

Слышавшие его усмехнулись, а принц нехорошо посмотрел. Вдвоем они пошли навстречу командирам врагов.

— Что же ты сделал-то? — начал Дун-Тан, — мы к тебе по-хорошему, а ты вон как?

— Мы должны идти дальше, — мрачно и твердо ответил принц.

Ему было страшно и страх свой он старался спрятать за угрюмым видом.

— Грозный ты стал, — удивился Дун-Тан.

— Брат, Рен-Тун, — спросил Кан-Тун, поймав взгляд брата, зачем ты с ними? Ты же ходил к обрыву. Пойдем, мы поднимемся дальше.

— Зачем? — отвернул взгляд в холмы третий принц, — Зачем? Лестницы дальше нет. И не все ли равно, на чьей стороне я погибну?

— Не говори так, — испугался по-настоящему Кан-Тун.

— Оставьте все, светлый принц, — вступил в разговор командир замковой стражи, — сложите оружие. У нас здесь сорок пять человек, а вас едва ли три десятка. Вам не на что рассчитывать…

— Нет, — оборвал один из близнецов, — нет! Лучше покрепче сожми свой меч, и тогда мы убьем тебя с честью.

— Бежал бы ты, — заговорил Грол, — Не будь я Грол Оружейник, советы свои ты сегодня засунешь в…

Дослушав предсказание Грола до конца, обе стороны разошлись, сопровождаемые проклятиями близнецов.

Последний раз все воины проверили, легко ли выходят мечи из ножен, прозвучала команда, и солдаты принцев пошли вперед.

— Стоять! — громко и протяжно скомандовал Грол, — помните про обоз!

Враг подходил.

Засвистели первые стрелы. Били без промаха. Только лучников было мало. Двое мятежников и один гвардеец. Луки у настоящих героев не в почете. Пали на землю первые убитые.

Солдаты побежали. Молча воины смотрели на приближающуюся шеренгу врагов и меньше всего думали сейчас о том, что их слишком мало.

Облегченно лучники схватились за мечи. С этого момента никто не скажет, что они бесчестны.

— Смерти нет! — закричал Грол, взмахивая шестопером, когда враги атаковали.

По всей шеренге взметнулась сталь, столкнулись клинки, зазвенела песня смерти, смешиваясь с людскими возгласами и криками.

Началась схватка.

В замке осталось всего тринадцать человек и Ун-Рон, этот властный высокий старик, меряя шагами тронную залу, чувствовал себя неуютно. Ему даже не грело душу, что не было особых споров относительно того, что в войско против мятежников пойдут все гвардейцы и остальные принцы. Ему не становилось легче от того, что гвардия любимых родственников наверняка сильно уменьшится, и они ослабнут. Тяжелые предчувствия терзали его голову. Что-то не давало покоя. Как только он увидел этого нового принца, он почуял неладное. И когда узнал, что тот поднял мятеж, только утвердился в этом мнении. Но что-то внутри него говорило, что так просто все это не кончится.

— Ватага! — передернул вдруг гулкую тишину залы крик вбежавшего командира оставшихся стражников.

Это был очень надежный человек, местный уроженец.

— Что?! — не веря, не желая верить, своим ушам, развернулся Ун-Рон.

— Ватага! — выдохнул страж, — сюда идут!

— Что же ты стоишь?! — вскричал старик, — Гонца! Шли скорей гонца остальным! Пусть немедленно идут сюда!

— А оружие слугам, — осмелился спросить стражник, — оружие им выдавать?

— Оружие?! — заметался Ун-Рон, — слугам? Выдавай! Делай же скорей что-нибудь! Я повелеваю!

Когда страж исчез за дверью, Ун-Рон развернулся, и скрылся в маленькой неприметной двери за тронами. Он должен был успеть добежать до подземелий донжона, ибо самые дурные его предчувствия сбылись.

Ригг вовремя успел добежать до ватаги. Он услышал ответ атамана, что они не замедлят с выходом, но на обратном пути решил удостовериться в том, что ватажники нападут на замок вовремя, и задержался. Он лежал в траве, солнце шло по небу, а ватажников не было видно.

Он весь извелся, волнуясь за своих друзей. Видел, как из замка выступили воины принцев, и понимал, что скоро вот сейчас, уже может быть, его спутники ведут неравный бой. Без всякой надежды на помощь.

— Ватага! — донесся испуганный голос со стен замка и, лелея надежду, что еще не все потеряно он помчался прочь, догонять своих.

Сначала солдаты решили пробиться одним ударом, сквозь центр мятежников, но натолкнувшись на плотную стену стали и ругани, крепко завязли.

Уставшие мятежники дрались, отстаивая последнюю надежду на свою судьбу, последнюю возможность оставаться теми, кто они есть. А солдаты защищали свою жизнь. Свой образ жизни и мыслей. Свой покой.

Итернир знал, что ему очень повезло, поскольку его соперник был не столь искусен как остальные. Он слышал, как размашисто бил Крын, не скупясь на силу. Как вертелся принц справа от него, двигаясь точно так, как учили дворцовые учителя.

Бой кипел вокруг, но мало кто падал мертвым. Оружием здесь владели все и весьма достойно. Итернир не видел, как упал воин рядом с парнем, что стоял справа от принца, как в брешь бросилось сразу пять солдат. Они мгновенно оказались за спинами мятежников и устремились к обозу. Взревев что-то нечленораздельное, парень с секирой одним могучим точным ударом бросил на землю своего противника и бросился на тех, что прошли к обозу. Догнав первого, ударил секирой, прямо в спину, разрубая чуть не пополам. Не высвободив свое оружие с первого рывка, не задумываясь оставил рукоять, бросаясь дальше. Подбежав к тем, что уже пытались развести огонь у обозов, могучими ударами раскидал их.