Третий шанс - Евгений Максимович Ажакин

конец жизни, но вспомнить всё. И мою первую, забытую встречу с Залией Лосс, теперь незнакомкой, и всё остальное, что я уже или ещё забуду.

Ведь сухие факты, теплящиеся в памяти, ничто по сравнению с переживаемыми человеком чувствами, выстраивающими его личность и характер.

Придя к такому умозаключению, я опустил веки – и, сам того не заметив, уснул, устроившись под деревом на пологом берегу могучей реки, чьи воды одним лишь своим шумом могли успокоить и привести человека в чувство…

Часть II

Домой я возвращался в препоганейшем настроении, искренне надеясь на то, что уж родители-то не будут доставать меня чрезмерными расспросами. Я был готов сорваться в любой момент, и потому даже подумывал о том, чтобы остаться в лесу. Но понимание того, что за меня будут волноваться, пересилило столь эгоистичное желание, приведя бедолагу с амнезией к порогу родного дома.

Стучаться я не стал, молча открыв дверь и замерев в прихожей: голоса родителей я не узнать не мог, но третий, женский, мягкий и певучий, мне был… незнаком? Так уж и совсем? А если копнуть, попытаться вспомнить? Хоть что-то, игнорируя боль?..

Прислушался к себе, но так и не смог отыскать даже намёка на нужное воспоминание.

– Золан, не стой в дверях, проходи.

Мама, естественно, ощутила, что я вошёл в дом, так что притворяться ветошью изначально не было смысла. Смешно, но со стороны моё поведение должно выглядеть совершенно по-детски. Да и вряд ли что родители, что дедушка сумеют оценить все масштабы проблемы. Для них я просто ребёнок-вундеркинд, что не будет слишком уж долго беспокоиться по поводу одного забытого человека, в их глазах – почти незнакомца. Познакомится заново и всего делов.

Вот только ужасен тут сам факт того, что какие-то драные глаза могут МЕНЯ лишить части памяти! Неприкосновенной! Того единственного, что я таскал вместе с душой!

Собравшись с духом и выдохнув, я унял бьющую все конечности дрожь и уверенно вошёл в гостиную, сразу сосредоточив внимание на гостье. И первыми в глаза бросились, что понятно, длинные, светлые вьющиеся волосы, обрамляющие аккуратное, почти детское лицо с большими бордовыми глазами, тонкой линией губ и изящным носиком. Воротник белоснежной блузки открывал изящную шейку девушки, а фасон выгодно подчёркивал открытые плечи и грудь второго размера. Посмотришь – так красавица, каких поискать.

Но о противоположном поле я сужу не только по внешности.

– Кхм-кхм, – отец прервал затянувшееся молчание вежливым покашливанием. – Зол, как себя чувствуешь?

– Цензурно отвечать обязательно? – Мама поджала губы, а отец – серьёзно кивнул. – Тогда я промолчу.

– Золан… Твой дедушка всё мне рассказал. О даре и проклятье, и о том, что ты забыл тот день. – Значит, это всё-таки Залия Лосс. Заметно старше, чем я, но это только подчёркивает тот факт, что я что-то в ней разглядел. И что утраченное было для меня важно. Да и то, что я, думая о ней, как о человеке, чей век крайне короток, несмотря на свою неприязнь к любого рода потерям продолжил близкое общение, говорит о многом. – Что бы ты себе ни выдумывал, но то, что произошло, никак не повлияет на наши отношения. Я-то всё помню, и, если хочешь, могу всё пересказать… Если ты, конечно, хочешь продолжать нашу дружбу.

– Хочу. – Мозг что-то возмущённо пискнул по поводу того, что рядом с Залией меня постоянно будет мучить боль от попыток вспомнить, но ответить иначе я не мог. Сам себя бы потом не простил. Да и нужно, в конце концов, разобраться, что с ней не так или наоборот. – И… я правда забыл. Прости.

– Так. – Отец встал из-за стола, подхватив маму под руку. – Я совсем забыл о кое-каких важных делах. И, дорогая, мне нужна твоя помощь.

Мама не стала возражать, и спустя полминуты мои родители, проявив несвойственную им тактичность, скрылись в направлении своих комнат, оставив нас наедине. Но я-то помнил, что мама фактически может наблюдать за всем, что происходит в этом доме, так что…

– Может, прогуляемся?

– Я не против. – Поймав мой взгляд, Залия улыбнулась. Немного грустно, но если я правильно составил картину нашего разговора по известной мне половине, то девушка изначально ничего не знала как о моем положении среди Иллити, так и о моих силах, найдя во мне лишь интересного и приятного лично ей собеседника. Тогда то, что я забыл всё, что она говорила и всё, что я чувствовал по отношению к ней, ударило не только по мне. – Куда пойдём?

– Можно куда угодно, но есть у меня на примете одно место… – Выглянув в окно и не обнаружив на небе грозящих разразится дождём туч, я продолжил: – На крыше театра. Если там сегодня что-то ставят, то можно будет посмотреть с по-своему уникальных мест.

И не спрашивайте, что я там забыл и как туда попал. Всё равно ведь не расскажу.

– Крыша театра? – Залия широко улыбнулась. – В такие места меня ещё никто никогда не приглашал.

– То ли ещё будет… – произношу весело и, поддавшись охватившему всё моё естество чувству лёгкости, выпускаю крылья. Заодно и опробую специально оставленные на моих вещах разрезы, которые, кажется, отработали как надо. – Полетели?..

Часть III

– Поздравляю, внук. Несмотря на обстоятельства, твоё достижение остаётся достижением.

Я стоял по правую руку от деда, глядя, как плавными движениями один из старейшин магией выжигает на камне моё имя, возраст и, собственно, пресловутое достижение.

Стена памяти, на которой, на самом деле, имён было не так уж и много. Сами Иллити были довольно-таки молодой расой, и не могли похвастаться тысячелетней историей. Но даже то, что имелось, они хранили словно зеницу ока. Ещё нигде я не видел защиты, подобной установленной здесь. Для того чтобы распечатать этот подземный зал, потребовалось участие деда, как главы, и сразу пятерых старейшин – меньшим составом сюда попасть можно было лишь силовым методом.

Но повод, на самом деле, был, ибо сразу после моего имени шла отметка о достижении продвинутого ранга в шесть лет, а также упоминание убийства в честном бою состоявшегося мастера меча из расы людей. С последним я был не согласен, так как победа далась мне слишком дорогой ценой, но совет старейшин в этом плане был непреклонен: убил врага безо всяких поблажек и преимуществ – попал на стену памяти. А благословения не считаются преимуществами, ибо они неотъемлемая часть меня. Ага-ага.

Сейчас, вчитываясь в кажущиеся бесконечными строки, я понимал, сколь много в нашем роду было реально могущественных магов. Продвинутые ранги в пять лет не были несусветной редкостью, и