Страж. Наемник - Кирилл Кривицкий

Бегло скользнув глазами по магам, Данте скривился, будто сжевал лимон целиком, прорычал, срубая голову одному из них, даже не заметив слабого заклинания паралича.

– Дедок так и не появился, жаль, но ни чего, еще встретимся!

Оставшийся маг, поняв, что остался один, схватил хана и заорал во все горло.

– Ребята, я его д…

Что маг хотел сказать, ни Данте, ни его отряд, ни сам хан, ошарашенный предательством, не узнали, Элкос, с перекошенным от ярости лицом воткнул клинок короткого меча магу в глаз, прерывая его монолог. Данте, одобрительно хлопнул по плечу полукровки и повернулся к бледному хану, стоящему с обнаженным кинжалом в руках. Хан, заорал, срывающимся голосом.

– Вас всех казнят! Кожу снимут с живых, на кол посадят!

Данте с интересом осмотрел мужчину и короткой зуботычиной прервал угрозы. Распоров халат хана, шитый золотом с множеством драгоценных камней его же кинжалом на длинные ленты и связывая хана, пробормотал.

– Плохо, что я не в кирзовых сапогах, с удовольствием портянку использовал бы вместо кляпа, ну да ладно.

Разорвав тапок с загнутым вверх носом, затолкал в рот хану и перевязал лоскутом халата, чтобы не выплюнул. Взвалив тело мужчины на плечо, коротко бросил.

– Эл, веди!

Отряд сорвался с места, вслед за полукровкой. Тем временем, поднявшаяся нежить начала разбредаться по всему городу, набрасываясь на живых, песок медленно опадал, тьма уступала законное место свету. На небе проступило лазурное небо. Отряд пробирался через бывшие стены арены, утопая по колено в песке и прахе, избегая ненужных драк, загодя огибая редкие очаги теплившегося сражения.

Тяжело опустив огромную секиру на голову очередному воину, Алетагро спросил у гнома, бегущего рядом.

– Ты до сих пор хочешь его на Индерон затащить, даже после всего, что он тут устроил?

Ороллин, смахнув испарину со лба, перекинул Моргенштерн на другое плечо, затем ответил, сквозь одышку.

– Да,…хочу,…Дан…стоит…того,…чтобы…Индерон…стал…ему…домом!

Орк, покачал головой, после чего сказал.

– Честно говоря, я только сейчас окончательно поверил, что Дан темный. Может ты и прав, что его надо затащить на остров, но что-то боязно, вдруг ему там что-то не понравится? Не хочется повторения того, что тут случилось, тысячи людей же погибли!

Насмешливый голос сзади, заставил сердце Алетагро на миг замереть.

– Ал, неужели тебе жалко этих отродий? Они бы с удовольствием разорвали нас с тобой, и я тут совершенно ни причем, я лишь вытащил их суть на поверхность, не более того.

– Но сколько же невинных людей погибло ради нашей свободы!

Алетагро оглянулся назад, на догнавшего группу вампира, взглянув в черный и белый глаза Данте, орк содрогнулся. Голос вампира стал глухим, в нем послышались рычащие нотки ярости и злости.

– Ал, тебе приходилось убивать из жалости? – не дождавшись ответа, Данте продолжил. – А вот мне довелось! Я убивал обреченных рабов, собственными руками сворачивая шеи, чтобы дать им хотя бы умереть людьми! Я не праведник, не святоша, и уж точно не судья, но те, кто так способен обращаться с разумными, заслуживает свою участь, и они ее получили сполна! Повторяю, я просто вытащил их суть на поверхность, ведь, вы почему-то не сорвались, не начали рвать своих же, ответь почему?! Только не отговаривайся тем, что старшие имеют более сильную сопротивляемость к энергии тьмы! Листак, Чатлан с Язуллой, чистокровные люди, однако остались нормальными, не сошли с ума! А все оттого, что в них чести больше, чем грязи, а тут целая страна насквозь прогнила, вот и поплатились! Я бы всю страну к ангелам отправил, но понимаю, что это не решение, да я даже ничего решать не собираюсь, просто буду этот халифат десятой дорогой обходить, пусть варятся в собственном соку, когда-нибудь доиграются, получат гражданскую войну! Ладно, сейчас не время для политинформации и копания в душах, мы похоже, на месте.

Глава 8

Язулла облегченно вздохнул, остановившись у стены какого-то дома, оглядевшись по сторонам, воин проводил взглядом кровавый песок, медленно оседающий на мостовую. Обернувшись назад, Язулла знаками показал, чтобы все сохраняли полное молчание, после чего, пошел вдоль стены, огибая дом слева, уходя на параллельную улицу, так чтобы со стороны дворца, поредевший отряд не заметили. Подойдя к незаметной кованой двери под увивающим ее плющом, Язулла, просунув руку между прутьев, на что-то внутри нажал. Со стороны дома, закрытого со всех сторон от просмотра высокой стеной донеслась мелодичная трель певчей птицы, несколько минут ничего не происходило, Язулла взволнованно пробормотал себе под нос.

– Ашарака, только бы ты не поменял своих привычек!

Данте, успокоившись, с интересом рассматривал серый двухметровый забор, разукрашенный разноцветной мозаикой, изображавшую красную пустыню с табуном лошадей, несущимся на золотой закат, вздымая копытами песок, не обращая внимания на зашевелившегося пленника. Картина была настолько реалистичная, что Данте, залюбовавшись, пропустил момент, когда кто-то подошел к двери с той стороны. Стукнув хана в голову, Данте поправил на плече свою ношу, завозившуюся при звуке настороженного мужского голоса с той стороны двери, и прислушался.

– Господина Ашараки-Ютен, сейчас нет дома.

Язулла, воровато оглянувшись, прошептал, склонившись к самой двери.

– Лайз, это я, Язулла-Цукен. Пусти нас.

Дверь моментально распахнулась, пропуская воина внутрь, Язулла махнул рукой остальным, приглашая зайти на задний двор. Протиснувшись внутрь, Данте с облегчением сбросил глухо застонавшего хана на землю и с интересом оглядел впустившего их человека. Захлопнув дверь, на них с изумлением на сморщенном от старости лице смотрел сухощавый старик. Смуглое, почти черное лицо, изборожденное глубокими морщинами, темные, чуть выцветшие от времени раскосые глаза, тонкие губы и легкий, кремового цвета халат, из-под которого выглядывали загнутые носки бежевых тапок с какой-то вышивкой. Оглядев орков, их огромные секиры со следами запекшейся крови на двусторонних лезвиях, Лайз перевел взгляд на не менее живописно выглядящих оборванных оборотней, а, увидев пленника, старик взволнованно спросил.

– Господин Язулла, что там произошло, вы откуда?

Язулла поморщился при виде пленника и, махнув рукой, ответил.

– С арены, Лайз, мы сбежали, где Ашарака?

Старик расплылся в улыбке при упоминании о побеге, от чего лицо старика словно треснуло глубокими морщинами, раскосые глаза превратились в щелочки, почти скрыв зрачки.

– Да дома он, просто мне сказал, всем говорить, будто его нет, прошу за мной.