Страж. Наемник - Кирилл Кривицкий

Орк задумчиво кивнул.

– Как будем уходить с арены? Ребята разработали план отхода, но не знают, как ты намерен действовать, с песка уходить придется под твоим руководством.

– Предварительного плана у меня нет, будем действовать по обстановке, скажу одно, старайтесь держаться подальше от стен, и при этом не подпускайте группу противников. Я буду несколько занят, и отбиваться от нападающих не смогу. – Данте посмотрел на оборотня. – Эки, ты с ребятами будешь прикрывать мне спину, вас четверых прикрыть от темной энергии смогу, но предупреждаю, в бой не срываться, и от меня не на шаг. – Экитармиссен обиженно посмотрел на Данте. – Ничего, напомнить лишний раз не помешает, видел, как вы в прошлый раз меня охраняли. – уши оборотня заалели, Экитармиссен, стушевавшись опустил глаза. Хлопнув оборотня по плечу, Данте нашел глазами Чатлана с Язуллой и полукровками. – Чат, держись от меня подальше, в противном случае бездарно умрешь, Яз, Эл, Зал, охраняете нашего мага, он на редкость не подготовленный к битве тип, старшие справляются сами, остальные охраняют нашу четверку, без них нам не уйти из города живыми. Обращаюсь сразу ко всем, на рожон не лезть, битв на наш век хватит, если полезут, с противником не играть, валите наверняка и навсегда. И еще одно, держитесь друг от друга на расстоянии не более чем в пару метров, не выпускайте никого из своих из виду. Как только начнется что-то непонятное, сбиваемся в кучу и держимся меня, через оборотней. Вроде ничего не забыл? – красноречивое молчание сокамерников было ответом. – Ну и хорошо, тогда всем отдыхать.

Шуршание открывшейся крышки, привлекло внимание заключенных. В люке показалось чем-то озабоченное лицо стражника, быстро пересчитав заключенных, стражник исчез, сказал кому-то невидимому заключенным.

– И тут все на месте!

Сдавленный голос ответил.

– Вызывай магов, пусть выясняют, что произошло с кахулами, я туда больше не пойду!

Алетагро бросил изумленный взгляд на закрывшего глаза Данте, сидящего возле стены. Кто-то командирским голосом скомандовал.

– Всех дежурных магов сюда! Быстро! Скажи, пусть заодно установки проверят!

– Есть! – раздался топот удаляющихся шагов, после чего люк вновь закрылся. Данте пробормотал.

– Говорил же, что заинтересуются. Еще бы теперь вывели на арену, пока маги не разобрались кто виновник.

Словно услышав слова вампира, дверь камеры отворилась, и на пороге возник маг в белом халате, напряженно осмотрев заключенных, отрывисто бросил.

– Накопители сюда!

Алетагро, не поднимаясь со своего места, бросил магу серый куль с кристаллами. Поймав, маг порылся в мешке, после чего еще более настороженно и подозрительно осмотрел каждого заключенного, взгляд светящихся белым светом глаз, остановился на Данте. Алетагро замер, готовый броситься в бой сию секунду, медленно проследив за его взглядом, едва удержался, чтобы не выругаться. Данте выглядел, словно вот-вот умрет, слабое поверхностное дыхание, лицо бледное, из уголка рта медленно стекает струйка крови, глаза закатились, словом, невооруженным взглядом, было видно, что вампиру весьма плохо. Маг отрывисто бросил.

– Он еще не умер?!

Алетагро, пожав плечами, равнодушно ответил, указывая глазами на изломанные фигуры стражников.

– Мы их сделали линзой, потому и не умер.

Бросив еще один взгляд на Данте, маг скомандовал.

– На выход, вас на арене уже заждались.

Заключенные медленно поднялись на ноги, оборотни с обеспокоенным видом, подхватили повисшего бессильно на руках Данте и поволокли на выход. Маг скомандовал четверым стражникам.

– Выводите на арену, я на второй уровень.

Экитармиссен бросил взгляд на бледное лицо своего мастера и чуть не запнулся, по лицу вампира гуляла слабая улыбка, многообещающая такая, что оборотня от ее вида передернуло, а по позвоночнику пробежала толпа мурашек. Данте тихим шепотом скомандовал оборотням.

– Братишки, когда выйдем на арену, посадите меня возле стены, как только возьмете оружие, возвращайтесь обратно, только мне не забудьте какую-нибудь железяку прихватить.

Пока заключенных вели к выходу на арену, Данте, войдя в медитативный транс, начал потихоньку перекачивать энергию из ауры внутрь себя, если бы кто-то из магов его в данный момент видел, подумал бы, что вампир умирает. Сердцебиение замедлялось, кровь все больше отливала от головы, делая и без того бледное лицо синеватым. Аура прямо на глазах усыхала, делаясь полупрозрачной пленкой, еле покрывающей тело Данте, шрамы от ожогов обозначились резче.

По мере приближения к арене, гул людей жаждущих лицезреть кровавое побоище усиливался, в нестройном реве толпы слышался скандирующий ор.

– Крови! Крови! Крови!

Данте хищно улыбнулся, мрачно обещая про себя.

– "Будет вам кровь! Много крови!"

Сквозь концентрацию, Данте услышал скрип поднимаемой решетки, затем приглушенный голос Алетагро.

– Рабрак с нами, ребята, выбираем оружие и строимся в оборонительный полукруг, защищая нашего мага.

Группа медленно вышла на красный песок арены, Данте почувствовал тепло солнечных лучей на коже, сыпучий горячий песок под ногами, а в следующий миг, был оглушен слитным ревом тысячи глоток, скандирующих.

– Смерть старшим! Пустить кровь наемникам! Разорвать ублюдков!

Как только Данте почувствовал спиной шершавую каменную стену, послал слабый поток энергии, призывая духа арены, последний не заставил себя долго ждать, вампир тут же перелил скопленную внутри себя энергию в него, перенося вместе с ней свое сознание. Данте словно укутало пламя злобы и ненависти, дух арены пребывал в ярости, он с готовностью принял сознание мага, отдавая себя под контроль. Данте увидел все, что происходило в данный момент на арене, он был духом, был везде, чувствовал каждый блок, каждую песчинку арены как самого себя. Пронесшись сознанием по трибунам, Данте содрогнулся всем телом от вида искривленных в жажде крови тысяч лиц. Мужчины и женщины, словно взбесившееся животное орали в едином порыве, призывая смерть на головы группы, каждый человек на трибуне трясся в экстазе предвкушения кровавой бойни. Большинству было все равно, кто умрет, они жаждали кровавых зрелищ, всей душой жаждали вида крови на красном песке. Эта картина была настолько мерзкой и была настолько пронизана садистским наслаждением, что Данте перестал себя сдерживать.

Глянув на свою группу, занявшую оборонительную позицию вокруг него, Данте перенесся сознанием в ложу великого хана, с предвкушающей улыбкой осмотрел трясущегося от ярости правителя, перерезающему глотку какому-то старику в полосатом халате, побелевшие от страха лица магов и, повесив свою метку на хана, перенесся на второй ярус южного крыла арены.