Страж. Наемник - Кирилл Кривицкий

Три десятка магов, сконцентрировавшись, осматривали устроенный им могильник, Данте отчетливо ощущал какие-то неизвестные заклинания, ощупывающие каждый кусочек коридора и камеры. Ухмыльнувшись про себя, Данте начал медленно убирать дух из балок потолка.

Экитармиссен стоял рядом со своим мастером, бледнея на глазах. Данте держал в руках свой непонятный амулет, в который от стены за его спиной тянулась еле заметная струйка темного дыма. Вокруг творилось что-то непонятное, толпа сначала привычно скандировала, призывая смерть на их головы, но постепенно рев начал усиливаться, через пару минут, толпе было все равно, на чью смерть смотреть, толпа шевельнулась, и уже нельзя было разобрать, что именно люди кричат. На трибунах творилось что-то невообразимое, по спине начали бегать мурашки, стены арены еле заметно содрогнулись, по ним тут же поползли змейки трещин.

Группа напротив, поначалу испытывала откровенный страх перед ними, кровавая слава вчерашнего побоища дошла и до них, но постепенно ситуация стала меняться. Постепенно с лиц людей начал пропадать страх, руки сжимали оружие все увереннее, в глазах разгоралось пламя ярости и ненависти, от людей повеяло жаждой крови.

Оборотни, орки и гномы буквально кожей чувствовали, нарастающее напряжение в окружающем пространстве, наемники и полукровки то и дело, нервно оглядывались на замершего под стеной мага. На трибунах то тут, то там начали вспыхивать потасовки, туда тут же устремлялась стража, прорубаясь саблями к смутьянам, чем распаляли толпу еще больше.

Данте криво улыбался, смотря на перекошенные лица магов, на которых начал обваливаться потолок. Каменная плита, отделившись, рухнула на двух человек, на миг вспыхнули небольшие полупрозрачные огненные сферы щитов но, полыхнув, тут же развеялись. Из-под упавшей плиты не спеша, потекли струйки крови, плиты и балки продолжали валиться на головы обреченных магов, погребая под собой изуродованные тела. Убив последнего мага, Данте сознанием пронесся вдоль коридоров, нагнетая страх в атмосферу, и заставляя стражников, заключенных и рабов, забыв обо всем на свете, бросаться на двери, тут же рассыпающиеся в прах.

Камеры стремительно пустели, люди неслись сломя голову, спасая свои жизни, никто уже не смотрел, кто бежит рядом, раб ли, стражник ли, люди давили упавших, пытаясь первым пробиться в двери. Ноги ступали по телам, отдавливая конечности, дробя кости и затаптывая насмерть упавших, каждый испытывал необъяснимый животный ужас, каждый неистово желал спасти свою шкуру.

Убедившись, что большинство узников доберется до поверхности, Данте перенес сознание на арену, еще раз взглянув на перекошенные лица толпы на трибунах, обратился сразу к четырем установкам сбора темной энергии, выжигая руны запора и грубо забирая из кристаллов энергию тьмы и щедро вливая энергию огня, смешанную с частичкой тьмы и хаоса. Одновременно с этим, какая-то часть темного мага требовала вылить все накопившееся в душе за те недолгие минуты, что Данте пребывал на арене, душа требовала тьмы, огня и музыки, требовала дать людям то, что так настойчиво просили освободившиеся от налета цивилизованности души.

Над ареной раздалась неизвестная музыка, она звучала тихо, однако слышали ее все без исключения. Толпа на трибуне замерла в изумлении и страхе, страшные обличительные слова проникали в душу, вытаскивая на свет всю грязь, мерзость и подлость, но вместо того, чтобы задуматься, люди все больше походили на выходцев из самых низов ада.

Грянул хор, и качнулся храмСмерть пришла за мной в пять часов утраБоль рванула грудь, сразу стал свободен яЛица шлюх из миланских ложЛица старых дев сводит злобы дрожьИм бы плоть мою, растерзать средь бела дняЯ был им как в горле костьЯ видел их всех насквозьЯ злостью платил за злостьЭй! Я для них злодейЗнающий секретНизменных страстейНищих и царейЯ был скрипачомМой талант – мой грехЖизнью и смычкомЯ играл с огнем!

Никто больше не скрывал свою истинную сущность, мерзость так и лезла из них, толпа качнулась и прямо на трибунах разыгралась кровавая вакханалия. Люди бросались друг на друга, кровь лилась рекой, со всех сторон слышался сумасшедший хохот и яростное рычание, толпа сошла с ума, получив, все чего жаждала.

Нет клейма на душе моейКроме господа я не знал царейНо на скрипке мне, выжег мастер тайный знакИ змеей пущен черный слухЧто смычком моим правит адский духА мой лучший друг – Гений Тьмы, сам Сатана!Он был мне как в горле костьОн в сердце будил лишь злостьОн стоил кровавых слезЭй! Я для них злодейЗнающий секретНизменных страстейНищих и царейЯ был скрипачомМой талант – мой грехДьявол ни при чемЯ играл с огнем!

Вражеская группа сорвалась с места, вздымая ногами кровавый песок, лица были перекошены от злобы, люди шли убивать, начисто забыв о страхе. Шестеро наемников из группы Данте с пеной бешенства на губах и сумасшедшими глазами бросились на своих же соратников. Двое напали на Листака, предводителя наемников людей, воин, не понимая, что случилось с его взбесившимися друзьями, спасая собственную жизнь, насадил на клинок одного из них. Покрытое кровью лезвие вышло из спины наемника, продолжающего рваться к Листаку, не обращая внимания на смертельную рану. Ороллин, не мешкал, отведя в сторону меч второго наемника древком Моргенштерна, и коротким замахом оружия раздробил ему череп. Еще двоих страшными ударами секир посекли орки, двоих оставшихся подняли на копья, не растерявшиеся оборотни. Старшие и полукровки тоже слышали музыку, слышали слова но, видя, что творится вокруг, лишь неимоверным усилием воли продолжали сдерживаться, готовясь встретить вражескую группу.

Данте почувствовал, что уже не может сдерживать ярость и рвущуюся из него энергию, остатками воли направил часть сознания на арену, поднимая несколько песчаных смерчей, в мгновение ока отрезавших кровавой стеной вражескую группу.

Один из воинов, не обратив на нее никакого внимания, сделал шаг в бушующую стихию, за что тут же поплатился. Красные песчинки как миллионы разъяренных ос впились в тело человека, разрывая его и размалывая в своей круговерти, мелкая кровавая взвесь начала опадать на арену, распаляя ярость остальных. Стена за вражеской группой обвалилась, погребая обреченных людей под собой, и вздымая еще больше песка в воздух, под истошные крики людей свалившихся с трибун.

Казалось, мир сошел с ума, все бились со всеми, жены с оскаленными в дикой гримасе лицами вцеплялись в лица мужей, мужья забивали своих жен, вспоминая старые обиды. Дурман жажды крови набирал обороты, захватывая собой все больше людей. Маги, долженствовавшие защищать своего хана, жгли белым светом все, что попадалось на глаза, вспышки белого пламени, вспыхивали то тут, то там, сменяясь цветами взрывов, над ареной поплыл запах горелой плоти.