Газлайтер. Том 34 - Григорий Володин

точёное плечо княжны. Сложные закладки Грандмастера телепатии гарантировали, что пернатая не причинит своей новой хозяйке ни малейшего вреда, а при угрозе без колебаний примет участие в наказании любого, кто осмелится перейти дорогу.

Стоило Маше появиться в зале, как диковинку тут же заметила княжна Настя Лопухина. Её глаза округлились, и она не удержалась от восторженного возгласа:

— Какая милая птичка!

Маша позволяет себе лёгкую, но гордую улыбку, чтобы подчеркнуть уверенность в каждом слове:

— Ах, это всего лишь небольшой подарок моего жениха.

— Небольшой? Да это же стальной аномальный зверь! — поражённо ахнула Лопухина. — Какой милый пернатыш!

— Ты просто ещё мой Синий меч не видела, — с лёгкой насмешкой заметила Маша. — Если хочешь, то можешь погладить его.

— Ой, а можно⁈ — а сама Лопухина уже тянется и гладит пернатыша, который даже внимание не обратил на свой успех у дам.

Лакомка держалась неподалёку, и её присутствие словно затмевало всех барышень в зале. Безупречная осанка, золотые локоны, уложенные в сложную прическу, словно бы источали собственное сияние. Неудивительно, что мужские взгляды снова и снова останавливались именно на ней. Главная жена рода Вещих-Филиновых своим появлением вместе с Машей Морозовой ясно давала понять: княжна уже воспринимается родом телепата как своя, как часть семьи. Все в зале осознавали — Вещие-Филиновы признают и ценят Марию Юрьевну, даже несмотря на отсутствие на рауте самого жениха.

А то, что король Данила в этот момент находился на южном рубеже Царства, где решалась судьба казахских кочевников, являлось более чем уважительной причиной его отсутствия. Никто в зале не осмелился бы поставить под сомнение значимость невесты для телепата.

К Маше и Лакомке подошёл молодой аристократ. Щёки у него были раскрасневшиеся, и Маша сразу поняла — явно хряпнул для храбрости, иначе вряд ли решился бы на такой шаг. Она наметанным глазом узнала дворянина: сын графа Безорина, наследник, по обычаю тоже носивший титул графа. На лице его застыла самоуверенная улыбка, парень явно собрался прыгнуть выше головы и решил испытать удачу. При этом он обратился не к Маше, а напрямую к Лакомке:

— Ваше Величество, позвольте пригласить вас на танец.

Лакомка отвечает только взглядом. Её глаза холодны, как лёд, лицо остаётся неподвижным. Маша рядом невольно задерживает дыхание. Да и не только княжна. Первый танец принадлежит либо мужу, либо ближайшему родственнику. Потому Маша сама уже станцевала с дядей, чтобы никто не смел претендовать на столь высокую честь. А вот Лакомка, как истинная королева, принципиально не выходила на танцпол ни с кем.

Голос альвы, несмотря на всю природную мелодичность, звучит отчуждённо:

— Боюсь, мой первый танец принадлежит моему королю.

Парень, вместо того чтобы смутиться, ухмыляется шире, показывая зубы:

— Ваше Величество, и всё же, раз его сегодня нет, неужели вы откажете себе в удовольствие покружиться на танцполе? Я не могу себе позволить такое кощунство. И, кажется, у вас нет причины мне отказывать, — подходит он ближе, превышая приличное расстояние и явно навязываясь.

«Вот же дурачок, — вздохнула Маша про себя. — Тебя явно подослали глупые интриганы, чтобы проверить выдержку королевы. Да только тебе же это аукнется сейчас».

Княжна не знала, кто конкретно плетёт очередную интригу против Данилы, да это и неважно. Таков уж высший свет — всегда кто-то будет пытаться попробовать на прочность твою шкуру, даже обламывая собственные зубы.

Металлическая птичка неожиданно срывается с плеча Маши в воздух. Она описывает резкую дугу, словно снаряд, и в следующий миг на идеально выглаженном костюме графского сынка расплывается густое черное пятно птичьего помета. Ни секунды промедления — и птичка возвращается на плечо Маши, вновь занимая своё место, будто ничего и не произошло.

Лакомка приподнимает подбородок:

— Насколько мне известно, испорченный наряд как раз и считается уважительной причиной для отказа. Всего доброго, сударь.

И она проходит мимо, не оборачиваясь, оставляя наглого наследника в смущении и поиске уборной.

* * *

Мы с Настей и Светкой уже собрались идти за Гришкой смотреть мои «роли», как казах произносит:

— Давай сначала я договорюсь, чтобы твоим людям выделили провиант. Ты воюешь за наш народ, и потому всё обеспечение будет на Старшем жузе. Считай, что это частью моей благодарности.

Я сразу возражаю:

— Не стоит переживать насчёт провизии, Гриш. Царство уже обеспечило нас по лучшим армейским стандартам. Всё-таки вы вассалы Царства, и оно обязано помогать вам в трудную минуту. Разве что только расходники какие-то могут пригодиться. Список тебе передадут мои командиры позже, это не к спеху.

— Хорошо! Эх, здорово, что ты пришёл, Даня, — улыбается радостный казах.

Светка бросает с привычной колкостью:

— Ага, мы пришли. Так что ты, Гришаня, не обольщайся. Разгромим афганцев, и к свадьбе мы тебя вернём, поэтому не вздумай расслабляться. От княжны Лопухиной тебе не скрыться.

Гришка переводит взгляд на Настю в шортиках и майке, которая держится ближе ко мне, потом на равнодушную к этому факту блондинку, и с усмешкой замечает:

— А я смотрю, Светка, ты больше не ревнивая, как раньше.

Блондинка хмыкает:

— А зачем мне ревновать? Моего мужа хватит на всех нас, он у нас сильный, и энергии в нём столько, что ни одна не останется без внимания. А вот тебя, Гришка, хватит ли ещё на Настю Лопухину — это ещё большой вопрос. Вторая жена, да ещё княжна — это большая ответственность.

Гришка качает головой:

— Как всегда острая на язык! Спасибо, Данила, что забрал её к себе в жёны и избавил меня от проблем, друг.

Я отвечаю равнодушно:

— Я не избавлял тебя ни от кого, Гриша. Я в первую очередь думал о своём роде. А Светлана Дмитриевна для него подходит как нельзя лучше, и я рад, что она моя супруга.

Светка довольно краснеет, даже прячет глаза, но губы её дрогнули от радости. Настя тоже рядом светится, смотрит на меня с теплом, радостная за «сестру». Да и казах это заметил. Будет Гришке еще одним уроком. Нельзя прилюдно шутить над своими женщинами, только наедине или, на худой конец, уж совсем в узком кругу. Банальная поддержка и уважение намного важнее гениальных подколов.

— Тогда пошли что ли, Даня? — вынырнув из задумчивости, говорит Гришка.

— Ага.

Он ведёт нас в сторону ближайшего ангара, собранного из профлистов. Вообще, казахи весь лагерь соорудили из профлистов и тентовых обшивок поверх металлических конструкций, огородив всё это проволокой и рвом.

Мы