Вечерние волки - Елена Булганова

Тобольцев – уж очень неспокойно вели себя псы. Наверняка чувствовали, что мир вокруг них странным образом переменился и продолжает меняться.

А потом мы с Лилей порылись в ее шкафу и извлекли на свет ярко-алый плащ, купленный прошлым летом в Питере в дизайнерском магазине. С бесконечным множеством мелких пуговиц, уходящих под самое горло, в обтяжку наверху и стянутый бантом в талии, он выделялся невероятно сложным подолом, широким, многослойным, с драпировками. И смотрелся на Лиле так, что, надев его в магазине, снять его она уже не пожелала, и мы выгребли тогда все деньги, захваченные, чтобы весело провести летний денек.

– А бабаня говорила, у меня никогда не будет случая, чтобы его надеть, – глухим голосом произнесла подруга, застыв у зеркала в накинутом, но еще не застегнутом плаще. – Вот и нашелся.

– А ты не замерзнешь? – заволновалась я.

– Свитер потолще надену. Зато похоже на эстрадное платье, да?

– Лучше!

Скоро мы уже вышли из дома, Володя бережно нес за спиной гитару Лили.

Глава тринадцатая. Нападение

В центре города было полно солдат и полицейских, но и простого народа хватало. Тревога, страх, невозможность отвлечься гнали людей прочь из домов, заставляли сбиваться в группы, чтобы обсуждать происходящее, возмущаться тем, что власти бездействуют и все вокруг катится к чертям. От таких групп, особенно молодежных, так и веяло агрессией. К таким подходили полицейские и вежливо просили не кучковаться, а лучше всего расходиться по домам. Они возмущались и разбредались, чтобы через минуту собраться вновь, на следующем перекрестке, гоготом и воплями отметить свою маленькую победу над властью. Все кафе и магазины вдоль центральной пешеходки были наглухо закрыты, некоторые зияли выбитыми витринами, спешно исчез детский городок в одном из скверов.

Деревянная разборная сцена, что появлялась тут летом каждые выходные, стояла набухшая от дождя, ее охраняла четверка военных – наверно, чтобы не использовали для каких-то призывов или проклятий властям. Честно сказать, я засомневалась, что у Тобольцева получится договориться насчет концерта, – но я его просто плохо знала. Уже через пятнадцать минут переговоров он подошел и объявил, что можно начинать.

Пока стояли, к нам подтягивались наши, институтские. У Павлика Рогова в руках почему-то обнаружилась балалайка, Надя, как и обещала, прижимала к груди скрипку в футляре. Ира Рожкова, которая всегда казалась мне гордячкой, остановилась рядом с нами, коротко кивнула. Она так сильно куталась в длинную зимнюю куртку, что Лиля даже спросила вежливо, не заболела ли та. Ира лишь дернула плечом. К ней подошел высоченный парень, гривастый, с наглым взглядом и смуглым лицом, похожий на пирата, – я слегка отодвинулась.

Первым на сцену поднялся Сергей Демин с гитарой наперевес, и вид у него был такой, будто эти четыре ступеньки ведут его на эшафот. Огляделся, подошел к самому краю – и начал перебирать струны своей семиструнки, зазвучала незамысловатая мелодия. Это создало нужный эффект – фланирующие по пешеходке толпы стали стягиваться к площади. Полицейские напряглись, перегруппировались, один начал что-то передавать по рации, а потом взмахом руки подозвал Тобольцева.

– Они предупредили, что разгонят нас к такой-то матери, если ситуация хоть немного ухудшится, – свистящим от волнения голосом информировал нас Володя по возвращении.

– Почему Серега не поет, голос от страха потерял? – задергалась я.

– Не знаешь, что ли, поговорку бардов? – хихикнула Лиля. – Первая песня – это настройка гитары.

В этот момент Сергей резко прекратил терзать струны, встрепенулся, оглядел испуганными глазами площадь – и заиграл громче, потом запел. Володя закатил глаза и стукнул себе кулаком в лоб, до меня с опозданием дошло, что Демин с перепугу выбрал песню Митяева с повторяющейся в каждом куплете строчкой «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».

В компании каких-то ребят, что стояли рядом с нами, послышались неуверенные смешки, к концу песни их стало еще больше, так что Сереге все же удалось здорово разрядить обстановку. После этого он вошел во вкус и исполнил подряд пару десятков песен: и старых, мне незнакомых, и современных, особенно удались ему военные песни: «День Победы», «Последний бой». Большинство народа вполне слаженно подпевало ему. А потом Тобольцеву пришлось стягивать Демина со сцены под хохот и аплодисменты.

Когда сцена была очищена, стоящая рядом с нами с отсутствующим видом Ира Рожкова вдруг скинула на газон куртку и осталась в нежно-салатовом бальном платье, под приветственные крики порхнула на сцену… а я и не заметила, что простояла она все это время в туфлях на высоченных каблуках. К ней присоединился тот самый пират. И они сразу начали танцевать румбу, без музыки, но так четко и ритмично, что через минуту я уже слышала эту музыку отчетливо у себя в голове. И страстно, отчаянно, будто в последний раз.

К нам подбежал снова пропадавший где-то Володя, сказал:

– Ну вот, дело пошло, теперь в перерывах между номерами будем объявлять важную информацию. Справишься, Сав?

– Я?! – мне захотелось немедленно обратиться в бегство. – У меня же страх сцены, я даже за призом однажды не смогла подняться, скажи, Лиль!

– Правда, – очень серьезно подтвердила моя подруга. – Я за нее получала.

Но Тобольцев не намерен был выслушивать наши глупости.

– Короче, держи листок, тут все написано. Возможно, потом информация будет обновляться, тогда другой накатаю. Сейчас они дотанцуют – и твой выход.

Ребята на сцене как раз заканчивали танцевать пасодобль. В последний момент Ира дернулась вдруг на месте и упала вперед на вытянутые руки – кажется, у нее застрял между досками каблук. Толпа сочувственно ахнула, парень легко подхватил ее, буквально перекинул через плечо и под сумасшедшие аплодисменты понес со сцены с таким видом, будто так и задумано было. А Володя ладонью надавил мне между лопаток, продвигая в нужном направлении.

Забыв по пути все страхи, я взбежала по ступенькам, помахала над головой бумажкой, сообщив, что сейчас прозвучат важные объявления. Толпа еще больше сгрудилась вокруг маленькой сцены, напряглись полицейские, меня затрясло: вдруг им не понравится то, что я скажу, и накинутся со всех сторон? Но все же начала читать, до предела напрягая голос, болванчиком поворачиваясь в разные стороны:

– С семи часов вечера в городе вводится комендантский час. К этому времени мы просим всех разойтись по своим квартирам и оставаться там до восьми часов завтрашнего утра. Пожалуйста, проявите сознательность и заботу о своих соседях и знакомых: предупредите кого возможно, позвоните, вывесьте в ваших подъездах объявления. Если среди ночи кому-то понадобится экстренная помощь и вы не сможете позвонить, то постарайтесь привлечь внимание патруля из