Наследнички 4 - Алексей Игоревич Ильин

бы легко. Но при этом и я, и Ромка просто разрушили бы простенький щит. А так как один штраф я уже заплатил, то нарываться ещё на один из-за такой мелочи мне не хотелось. Мы встали напротив него и стояли так пару минут.

— Эй, парень, — позвал Ромка. — Вот же! — и он резко ударил по звонку, стоя́щему на стойке.

— А! Что? — парень подскочил и принялся протирать глаза, глядя на нас.

— Парень, не тупи, нас действительно двое, и да, мы близнецы и тебе не привиделись, — ответил ему Ромка. Я в это время рассматривал ногти на руках. Что-то заусенцы начади появляться. Надо бы подстричь ногти, что ли…

— А-а-а, — портье заметно успокоился, когда ему объяснили, что у него не двоится в глазах.

— Номер нам дай и можешь дальше спать, — сказал я, поднимая на него взгляд.

— А, да, номер, — он хлопнул себя по лбу, нажал какую-то кнопку, и защитный контур не исчез, а словно сдвинулся в сторону. Однако надо у него матрицу выпросить. Похоже, учёные Содружества научились делать контуры «плавающими». Пусть и такие примитивные, но всё же… К тому же мы можем многого не знать. У нас-то они очень сложные, но почти всегда статичные.

Пока я размышлял на тему защитных контуров, парнишка вытащил огромную книгу и положил её на стойку.

— Запишите себя и распишитесь, — сказал он, протягивая ручку Роме. Брат некоторое время крутил ручку в руках, затем написал «Роман Стоянов». Я последовал его примеру. Одного не могу понять, почему, когда мы не хотим афишировать своё настоящее имя, мы всегда называем девичьи фамилии наших матерей? Это какой-то комплекс, не иначе. Поставив закорючку, мало похожую на роспись, я протянул ручку портье.

— Нам нужно проходить идентификацию? — запоздало спросил Ромка.

— Не, мы же не фешенебельный отель, — покачал головой мальчишка. — У нас часто просто на пару часов останавливаются, — он пожал плечами и бросил на стойку ключ. — Ваш номер одиннадцать. На сколько заселяетесь?

— На пару часов, — усмехнулся Ромка. — Мы долго ехали сюда, и нам нужно немного отдохнуть.

— Двадцать фунтов, — равнодушно ответил ему портье.

— Продай мне матрицу, отвечающую за защитное поле, — быстро сказал я и повертел купюру в руке, не спеша кидать её на стойку.

— Что вам продать? — парень смотрел недоумённо.

— Такую металлическую пластину с дырками, от которой защитное поле идёт, — терпеливо пояснил я.

— А-а, вы ограниченный защитный контур имеете в виду? — парень понимающе посмотрел на меня. — Ну так бы сразу и сказали. У нас есть несколько. Клиенты иногда просят, чтобы в номере защититься хоть немного. Особенно если что-то с кем-то не поделили, а поспать всё-таки надо, — и он подмигнул мне.

— Ты удивительно проницателен для своего возраста, — сказал я, глядя, как парень вытаскивает из-под стойки небольшую коробку. Ромка взял её в руки, снял рабочую поверхность и показал мне матрицу, которую было прекрасно через это отверстие видно.

— Инструкцию давай, как этой штукой пользоваться, — сказал Рома, протягивая коробку парню.

— Да очень просто, — он показал несколько кнопок. — Включение полное, выключение полное, включение частичное. Выключение всегда идёт полное.

— Сколько? — спросил я, забирая у него защиту и передавая Ромке. Тот сразу же отошёл в сторону и принялся щёлкать кнопками, проверяя, как контур работает.

— Та-ак. Вы на пару часов… — начал что-то подсчитывать парень.

— Ты не понял, я хочу его насовсем купить, — я навалился грудью на стойку. — Так сколько?

— Но они не продаются… — парень мучительно соображал, что ему делать. Наконец, вздохнув, он выпалил: — Пять сотен.

— Держи, — я бросил на стойку деньги за этот миниатюрный контур и за номер. — Возвращаться сюда мы не будем. Ключ оставим на тумбочке. Через пару часов придёшь и заберёшь. В номере же есть тумбочка?

— Ага, есть, — портье уже не смотрел на меня, он пожирал глазами деньги, не решаясь их пока трогать.

— Ну вот и отлично, — и я разогнулся, схватив при этом ключ, и мы с Ромкой пошли в наш номер.

Это был явно не королевский люкс, но довольно чистый. Приняв душ и одевшись, уже через час мы были возле административного здания, а ещё через час пришла Колетт, и мы расположились в приёмной, дожидаясь того типа, у которого на столе Стёпка видел дорожную карту Адреаса.

Поль Гудро вошёл в кабинет и сразу же сел за стол, словно этот стол заменял ему защитный контур.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить, господа Орловы? — спросил он. Сесть нам не предложили. Или представитель совсем охренел, или же считал, что ни в каких разрешениях мы с Ромкой не нуждаемся.

— Про урожай винограда мы уже поговорили, так что давайте сразу перейдём к делу, — я ногой подвинул к себе стул и сел. Ромка остался стоять. При этом он встал у меня за спиной и этим сильно нервировал Гудро.

— Я весь внимание, — быстро проговорил Гудро, глядя при этом исключительно на меня, стараясь не смотреть на Ромку.

— Очень хорошо. Степан Ушаков сейчас сидит в чём-то очень слабо напоминающем осаду, если, конечно, то убожество можно так назвать. Но у нас у всех есть телефоны, и мы в любом случае остаёмся на связи. Немного подумав, я добавил: — Почти в любом.

— Это ужасно!

Представитель немного приподнялся, но я тихо произнёс: — Сядьте, господин Гудро. Как я уже сказал, это убожество, а не осада. И Степан уже давно бы справился с возникшей ситуацией, но я попросил его не делать этого. Во всяком случае до тех пор, пока не встречусь с господином Адреасом и не решу с ним все нашидела.

— Господин Адреас… — он пару раз моргнул, и я почувствовал, как из-за спины начинает накатывать холод. Ромка призвал дар. Гудро сильно побледнел, а затем протянул руку к ящику стола.

— Без глупостей, господин Гудро, — тихо проговорил Рома.

— Вот, — уполномоченный представитель открыл ящик, вытащил оттуда какую-то бумагу и бросил её на стол. — Здесь адрес, по которому поставлялись продукты и… другие вещи для господина Адреаса.

Я взял бумагу, прочитал адрес и почувствовал, как мои брови