Счастливо, Ивушкин! Избранное: Стихи, повести, сказки, пьесы - Ирина Петровна Токмакова

спицах, на каких обычно вяжет варежки и носки бабушка Оля.

— Мда, светит месяц, светит ясный, — пробормотала Маруся. — А где же слова?

— Вот так находка! — растерянно сказал Юи.

— Подождите, — заметил Асей. — Все это должно что-нибудь значить. Это, видимо, и есть слова. Надо только догадаться, какой в этом во всём смысл.

— Зачем камни завязаны? — спросила Варя.

— Они завязаны в узел, — пробормотал Аллан-Мелик.

— Конечно! — воскликнул Асей. — Первое слово — узел!

— А зачем пачка с чаем? — недоумевал Юи.

— А я знаю, какая это материя, — сказала Варя. — У мамы есть платье из такой материи. Это креп.

— Молодец, Варварушка! И чай тоже становится на место!

— Как? — удивлённо спросил Юи.

— А так! Всё правильно! — возбуждённо говорил Асей. — Первые слова: «Узел креп-чай-ший».

— Очень похоже на правду. Но что же дальше? — сказал Юи.

— Дальше, дальше, дальше! — подпрыгивал в кармане Аллан-Мелик.

— Недовязанная рукавичка… Одна, хотя должно быть две… Значит… Надо вязать ещё и вторую… Вяжи вторую… — бормотал Асей. — Одна… Вторая… Раз — два… Конечно! Конечно!

— Что? Что? — загалдели все наперебой.

— Знаю! Вот они слова: «Узел крепчайший, развяжись!»

— Верно! — воскликнул Аллан-Мелик. — Точно!

— Откуда ты знаешь? — с недоверием спросила Маруся.

— Без пяти, — возвестил Аллан-Мелик. — И я вам сейчас это докажу маленьким чудом. Мы все, кроме Юи, которому нельзя по законам страны Тут покидать свой край, сейчас окажемся там, где лежит завязанная Река. Хоп! — крикнул Аллан-Мелик, и все действительно оказались там, где лежала несчастная ленточка Реки.

— Варя, — сказала Маруся, — Варенька, скорей говори!

Варя осторожно подошла к Реке.

— Узел крепчайший, развяжись! — произнесла она, страшно волнуясь. — Узел крепчайший, развяжись, — сказала она ещё раз, а в третий раз почти что прокричала нужные слова.

И… смотрите, смотрите! Река распрямилась на всю длину своего русла, от самого истока, который был где-то там, там, далеко и был им невидим. Вода в Реке шевельнулась и тихонечко тронулась в путь. И у них на глазах Река стала наполняться водой. И вот уже плещет волна, и пролетела над волной первая стрекозка, и вот уже зашептали прибрежные травы… А что это примешивается к шёпоту? Что это за звуки? Бульканье? Плеск?

Варя прислушалась. Это пела сама Река. Она текла, радовалась и пела:

Не надо реки вспять гонять,

Иль им стоять приказывать,

Не надо реки выпрямлять

Иль их в узлы завязывать.

Река, она и есть река,

Течёт своей дорогой

И дни, и годы, и века,

И ты её не трогай!

Хоть злой Барнабас всем вредит,

Держа свой план в секрете,

Он никогда не победит

Добро на этом свете!

— Вот и всё, — сказал Асей, когда они спустились по треугольной лестнице. — Ты уже дома, Варварушка. Эй, Зелёный Клим! — крикнул Асей. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — отозвался знакомый, чуть глуховатый, ласковый голос. — Отлично слышу. Пусть Варенька поспешит домой. С минуты на минуту появится мама.

— Варя идёт, идёт, — сказала Маруся.

— Вот и всё, — сказал Асей ещё раз.

— Всё, — подтвердил Аллан-Мелик из кармана.

— Мы прощаемся с тобой, Варварушка, — сказал Асей. — Теперь у тебя всё будет хорошо. Ты сделала доброе дело. И теперь ты совсем, совсем здорова.

О, как замечательно! Как хорошо быть здоровой и не бояться, что на тебя нападёт кашель или удушье.

Но Варе стало ещё и немного грустно. Как это — всё?

— Ты больше никогда не появишься? — спросила Варя тихо. — Никогда-никогда, Асей? И Аллан-Мелик тоже?

— Я не люблю слово «никогда», — сказал Асей. — Пустое слово. Но я ничего не могу тебе обещать. Давайте радоваться, что мы все вместе сделали хорошее дело. А там увидим!

И вот блестящая точка мелькнула вдали и исчезла совсем.

Варя растерялась.

— Маруся, — сказала она, — Маруся, ты тоже уйдёшь?

— Светит месяц, светит ясный, — сказала Маруся. — Беги скорей на кухню и разогревай курицу. Я пошла. Я ещё вернусь — я же твой подарок ко дню рождения! Мама меня тебе подарит!

— Ой, я совсем и забыла!

— Только ты маме ничего не говори. Пусть я буду как будто сюрприз.

Старые стенные часы в деревянном резном футляре пробили девять раз. В английском замке заворочался ключ. Это возвращалась мама.

АЛЯ, КЛЯКСИЧ И БУКВА «А»

Глава первая

Аля писала письмо маме. Она очень старалась написать хорошо, но всё шло шиворот-навыворот: буквы не слушались, падали, менялись местами и ни за что не хотели браться за руки, точно они все друг с другом перессорились. Ну, просто наказание!

Вдруг прямо на середину страницы выбежала буква А. Она размахивала руками и что-то кричала.

— Что с тобой, что случилось? — изумилась Аля.

Буква А уселась на строчку, вытерла пот со лба и еле выговорила:

— Кляксич!

— Ничего не понимаю! — сказала Аля.

— Да Кляксич же! — воскликнула буква А. — Отвратительный Кляксич пробрался в Букварь. Он ссорит буквы друг с другом, он их ненавидит, он хочет их всех заменить своими родственниками кляксами. Меня он уже выгнал, и теперь на моём месте стоит жирная клякса — его племянница.

Тут добрая трудолюбивая буква А расплакалась.

— Вот тебе и на! — поразилась Аля. — Но ты успокойся. Надо что-то придумать. Нельзя же ему уступать! Надо бороться!

— Что уж тут придумаешь! — возразила буква А. — Ты ведь даже своё письмо не сможешь подписать! Кляксич, когда узнал, что ты пишешь письмо маме, расхвастался: «Букву А я уже выгнал, букву Л я запру под замок, а букву Я так запрячу, что её никто не найдёт. Как тогда Аля