Дневники голодной акулы - Стивен Холл

На протяжении первой половины 20-х годов Уорд значительно модифицировал оригинальную модель записи личности. Он ввел новые системы и методики для очистки личностных данных, разработал тесты, чтобы улавливать вновь приобретенные знания, и создал первостепенной важности процедуру, позволяющую собирать информацию из двух сознаний, стандартизировать ее с минимальными потерями, а затем передавать обратно, перенастраивая оба сознания в единую унифицированную личность.

Кроме того, Уорд внес изменения в свой новый личностный рекордер для чувства самосохранения. И это было тем самым единственным поступком, настолько обоснованным, насколько это могло представляться ему после кровавой катастрофы Первой мировой войны, которым Уорд обрек самого себя проклятию и отбросил длинную черную тень на наше будущее.

Зимой 1927 года имело место «второе соглашение». Уорд и его безымянный партнер подвергли себя воздействию новой процедуры, и двумя неделями позже Майкрофт Уорд стал первой единой сущностью, когда-либо существовавшей в двух телах.

Новая система не была так сложна или мистична, как можно вообразить, исходя из ее последствий. По шесть дней в неделю оба Уорда занимались своими обычными делами, но на седьмой, в субботу, подвергались процессу стандартизации: информация, накопленная каждым из них за неделю, сравнивалась, унифицировалась, а затем, объединенная, передавалась обратно в головы обоих. Каждую неделю этот процесс занимал от двенадцати до шестнадцати часов, но Уорд отнюдь не терял этого времени. Существование в виде единой личности в двух телах (хотя и несовершенное) давало дополнительную, крайне необычную выгоду, о которой он прежде даже не думал, ибо для этого нового «двойного» Уорда каждые сутки длились сорок восемь часов, каждая неделя — даже при том, что суббота полностью отдавалась стандартизации, — состояла из четырнадцати дней, а каждый год равнялся двум. Изменилось нечто фундаментальное в отношениях Майкрофта Уорда со временем.

Сильная потребность к самосохранению, встроенная Уордом в его новую систему, тоже возымела последствия, причем последствия ужасные: еженедельное повторение процесса стандартизации превратило эту запрограммированную команду Уорда в контур обратной связи. Каждую неделю система подпитывала Уорда стремлением к самосохранению, и тот, понуждаемый этой возрастающей потребностью, соответственно переделывал систему сообразно тому, что он в данный момент полагал дальновидной и уместной предосторожностью для выживания. Как только это началось, никакой возможности остановить нарастающую силу контура не стало. Неделю за неделей Уорд делался рабом собственного изобретения. Побуждаемый непрерывно растущей и всепожирающей жаждой самосохранения Уорд вносил в свою систему все новые и новые изменения, каждый раз слепо отбраковывая те или иные человеческие качества.

К 1950-м годам у Уорда было шесть тел, к 1970-м — шестнадцать, к 1980-м — тридцать четыре. Непреодолимая тяга к самосохранению вела к настойчивому желанию увеличить свое присутствие в мире. В результате система подвергалась постоянной модификации, включая развитие новых технологий, позволяющих осуществлять процесс стандартизации быстрее и эффективнее, абсорбируя все благоприятное для распространения того, что некогда было Майкрофтом Уордом. Он предлагал «договор» банкирам, руководителям корпораций и политикам, превращаясь в разрастающуюся массовую личность. Она изучала фондовые рынки, покупала нефтяные месторождения, разрабатывала методики психологического воздействия, инвестировала в развитие новых технологий. Каждый проходящий час давал ей время на исследования, равное трем дням, и она всегда изыскивала новые пути, чтобы распространиться. То, что когда-то было единым человеком, стало огромной разведывательной машиной, сосредоточенной только на том, чтобы выживать и становиться все больше, больше и больше безотносительно ко всему остальному.

К исходу 1990-х Уорд-машина стала огромной онлайновой базой данных о самой себе с дюжинами постоянно включенных серверов, противодействующих повреждениям системы и вирусным атакам извне. Сам разум был теперь гигантской сверхсущностью, слишком массивной, чтобы поместиться в какой-нибудь одной голове, со стандартизирующими загрузками и информационно-накопительным полем. В одном из тысяч исследовательских проектов Уорд-машины было разработано программное обеспечение, способное наводиться на подходящих индивидуумов и внедрять в их сознание «договор» через интернет.

Четыре года назад у нее имелось шестьсот тел, каждый день накапливавших более чем двухлетний опыт. Примерно тогда она вышла на Скаут.

Очередная дощечка, отодранная от поддона, испускала тонкую хлопчатую нить дыма, постепенно обугливаясь по краям. Мы все трое смотрели на костер, причем полузакрытые сонные глаза Иэна широко распахивались, когда в огонь, поднимая маленькие фейерверки из углей, падали новые куски дерева, затем его взгляд снова делался неподвижно-сонным, ясно свидетельствующим о том, что кот наш наелся до отвала.

— Как это произошло?

Скаут оставалась сосредоточенной на языках пламени.

— Однажды ночью я сидела дома, у своих родителей, шарилась в интернете. Это было в начале лета между колледжем и университетом, и я искала, чем бы заняться. Нашла этот сайт — что-то вроде «теста на сообразительность». Должно быть, решила его посмотреть, и следующее, что помню, — это как пять минут спустя чувствую тошноту, головокружение и вижу на экране сообщение — «соединение прервано».

— Только и всего?

Она кивнула.

— Я бросилась в ванную, и меня вырвало. Оказывается, Полли — это моя сестренка — вытащила кабель, чтобы воспользоваться телефоном, и отключила модем.

— Ну и ну.

— Знаю. Она всегда так делала. Мы, бывало, дрались с ней из-за этого.

— Ты заметила, что что-то не так?

— Да. Этого нельзя было не почувствовать. Теперь я могу размышлять об этой мертвой зоне в моем сознании, где хранится его информация, но в то время все волновались, что у меня случился какой-то приступ или что-то вроде. Вызвали врача.

— И что же сказал врач?

— Он был не один. Меня к разным врачам водили, и они меня отфутболивали друг дружке, потом послали к какому-то специалисту. Только тот, к кому они меня послали, оказался не специалистом — или, по крайней мере, он не был специалистом к тому времени, как я к нему добралась.

— Уорд?

— Ну. Меньше всего ему хотелось, чтобы я жила себе поживала, будучи только наполовину обработанной. По-моему, он потратил изрядные ресурсы, чтобы закончить то, что начал. Он все еще меня ищет и, вероятно, всегда будет искать. Поэтому я здесь.