Дневники голодной акулы - Стивен Холл

— Господи! — Идея пола вздымается из-под наших ног раскатывающейся накрененной волной. — Он поднимается, он опять поднимается!

Скаут ныряет сквозь тетрисовскую брешь в кирпичной кладке в конце коридора. Я следую за ней, затем меня дергает назад — контейнер с Иэном застревает в проходе у меня за спиной. Я выворачиваю запястье, сильно дергаю, после чего ящик со скрипом протискивается сквозь выступы известкового раствора и раскрошенного кирпича, а инерция посылает меня задом наперед и кувырком вслед за Скаут.

Я приземляюсь на мощенном плитами полу, с контейнером Иэна сверху.

— Шевелись!

Подняв взгляд, вижу падающий на меня книжный шкаф, перекатываюсь, выталкивая Иэна с траектории падения, а шкаф меж тем падает, вытряхивая книги в твердых переплетах, разбиваясь о стену и погребая брешь, сквозь которую я только что пробрался, под расщепленным деревом и беспорядочной грудой книг.

С другой стороны стены доносится глухой звук тяжелого удара.

Груда книг двигается с места.

Потом из-за упавшего книжного шкафа проталкивается Скаут и встает надо мной, вся бледная и потная.

— Боже, прости, мне надо было… Эрик, господи, да что с тобой?

Но я уже поднимался на ноги, хватаясь за ручку контейнера.

— Эй-эй-эй, — сказала она, останавливая меня и кладя мне руки на плечи. — Мы в безопасности, в безопасности. Он не может сюда явиться. Оглянись вокруг. Ну давай, Эрик, приди в себя.

Ничего не соображая, я шарил по сторонам застывшими от ужаса глазами.

Мы находились у края затененных стеллажей книгохранилища огромной библиотеки. Я снова посмотрел на Скаут.

— Видишь? Все в порядке, — сказала она. — Книги. Все эти книги означают, что он не сможет сюда явиться, не сможет отыскать к нам дорогу. — Она обвилась рукой вокруг моей талии, наполовину меня поддерживая. — Давай отойдем подальше от края, просто чтобы не сомневаться.

— Твой блокнот, — сказал я, все еще находясь где-то вне самого себя. — Я потерял твой блокнот.

— Это не имеет значения, глупый. Нам все равно уже рукой подать до цели.

— Я думал, что до завтрашнего дня он не сможет снова нас отыскать.

— Я тоже. Давай найдем какое-нибудь местечко, чтобы как-то прийти в себя.

— Черт возьми!

— Как там кот?

Пребывая в оцепенении, мы выгрузили свои пожитки и какое-то время сидели молча, прислоняясь спиной к полке с толстыми томами географических атласов. С Иэном все обстояло хорошо — он был напуган и сердит, но оставался в полном порядке. Пороптав несколько минут, он повернулся к нам спиной и притворился, что уснул.

— Вот черт! — сказал я.

Скаут кивнула, глядя прямо перед собой.

Три-четыре минуты мы сидели тихо и неподвижно.

— Скаут?

— Хм?

— Ты сказала, что у тебя есть сестра. Может, расскажешь мне о ней?

— Зачем?

— Просто чтобы я перестал думать об акуле.

Скаут посмотрела на меня.

— Прости, — сказал я. — Я не собирался…

— Нет, ничего страшного. Возможно, это неплохая идея — поболтать. Это Полли. У меня есть сестра по имени Полли. Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказала?

— Просто… что угодно. Какая она?

Скаут подумала.

— Она — плохая девчонка. Пьет всякую молодежную дрянь, носит юбки до пупа, бегает на танцульки… В общем, юная стервозина.

— В самом деле?

— В самом деле. — Она рассеянно улыбнулась. — Знаешь, если мне когда-нибудь приходилось пробираться в дом поздно ночью, я вынуждена была красться на цыпочках мимо ее комнаты, чтобы добраться до своей, потому что если она меня слышала, то подсовывала мне под дверь записку — «Пять фунтов, или я расскажу папе, когда ты сегодня пришла домой».

— Что ж, она нашла быстрый способ разбогатеть!

— Да, вымогательство чистой воды. Шантаж — чтобы на белый сидр хватало. Однажды она умудрилась вляпать меня в такую неприятность, что я пропустила большую поездку за город на выходные в честь окончания учебного года, которую мы с друзьями планировали целую, целую вечность. И сделала она это нарочно.

— И как же ты ее ставила на место?

— Почему ты думаешь, что я ее как-то ставила на место?

— А разве нет?

Скаут улыбнулась.

— Валяй, выкладывай, — сказал я.

— В ее классе по геометрии был один парнишка, которого она совершенно обожала. Звали его Крейг, и он попросил отпустить ее с ним на вечеринку. Она по нему сохла сотню лет, вела тайный дневник, писала стихи…

— И ты показала ему этот дневник?

— Нет, я сказала ему, что она — гермафродит. И что с этим ничего не поделаешь. Такая уродилась!

Звук нашего смеха покатился вокруг пыльных книжных полок, устремляясь по бетонному полу наружу.

— Вот это на самом деле ужасно!

— Ладно уж, на самом деле ужасна была она сама. — Секундная пауза. — Была. — Взгляд Скаут упорхнул от меня. — Здесь, внизу, трудно уследить за временем. Теперь ей уже восемнадцать.

— Прости, — сказал я после долгого молчания.

— За что? — Скаут, отвернувшись от меня, поправляла лямки своего рюкзака, так что лица ее я не видел. — Что ты такого сделал?

Стеллаж за стеллажом, лестница за лестницей пробрались мы к глубочайшему основанию библиотеки, к помещению со старыми мигающими лампами и бесконечными полками с книгами, вышедшими на переломе веков и стоящими здесь в пыли и старомодном порядке.

— Смотри.

— Что такое?

Я поставил на пол контейнер с Иэном и подошел туда, где опустилась на корточки Скаут.

Она передала мне свою находку — оторванный уголок газеты, с одной стороны наполовину покрытый выписанными шариковой ручкой буквами с завитушками. Что-то вроде формулы.

— Мы приближаемся, — сказала она.

— Это писал Фидорус?

— Да, это его почерк.

Я уставился на клочок бумаги, ведя большим пальцем над маленькими синими буквами, чтобы почувствовать тот необычайно легкий нажим, с которым писала его ручка.

— Мы что, управимся сегодня?

— Думаю, да, — сказала Скаут, снова устремляясь в путь между стеллажами. — Мы можем оказаться там в пределах часа. — Оглянувшись, она просияла улыбкой. — Если ты будешь хорошим мальчиком и разберешься с картами.

— Разберусь с картами?

— Идем.

Несколькими минутами позже мы нашли еще один обрывок газеты, потом еще и еще. Мы шли по следу из словесных крошек среди пирамид из старых книг и по пыльным лестницам опускались еще глубже в недра книгохранилища. Книги внизу были даже еще более старыми — мрачные колонны вылинявших серых и красных кожаных переплетов. Я представил полк Британской империи, застывший на плацу и забытый там на века. Когда мы спустились ниже, ветераны постарели — это была уже армия Веллингтона,[33] с корешками в осыпающейся позолоте, а дальше стояли гвардейцы времен Реставрации[34] с узорами на переплетах ручной выделки. Через некоторое время книги вообще исчезли, уступив место рукописям, скрепленным истлевшими шелковыми завязками.