Спецзона для бывших - Александр Викторович Наумов

— Не попав сюда, я бы так ничего в жизни и не понял. А может, что-то и понял бы, но не до конца.

— Из-за чего вы попали в колонию?

— Этому способствовал образ жизни, какая-то бесшабашность…

— В каком году вы уволились из органов?

— В июне 1992-го. Я уволился из фельдсвязи. Вернулся в Батайск. Вначале у меня был маленький бизнес. Мы открыли кафешку, ну, там были шашлычки… Потом мы открыли сауну. Бизнес давал прибыль. Нужно было уже заниматься чем-то более серьезным. И у меня появилась своя строительная фирма. Мы занимались электромонтажом, отделочными работами. У меня был деревообрабатывающий цех. Потом я задумал расширить дело и открыл такую же фирму в Ростове. Я купил машину, дачу, обставил квартиру. И все это мне далось как-то так легко, без особых проблем. Я бы сказал, слишком легко далось. Но я на тот момент все равно не знал, чего я хочу в жизни. Достаток сам шел мне в руки… таким же у меня было к нему и отношение. Я жил напоказ. Пытался блистать в лучах. Чтобы показать знакомым, какой я замечательный, какой я классный. Занимался самолюбованием. Что в итоге привело меня сюда. Запутался я. В отношениях. В делах. Во всем. Я мог сегодня заниматься бизнесом, а назавтра устроить себе отдых — снять девочек, уехать за город. А ведь у меня была семья, дети. Я не думал о завтрашнем дне! Я жил в ущерб моральным принципам. Очень сильно страдала нравственная сторона. Я жил и потихоньку деградировал.

— С женой из-за этого не ссорились?

— Да как не ссорился? Ссорились, конечно. Но, в принципе, в семье был определенный достаток, и жену все устраивало. У меня была любовница. Молоденькая девочка. Очень хорошенькая. И дальше, как в песне поется, закрутило-понесло… произошло то, что, наверное, должно было произойти. Я дал информацию, в результате которой произошло убийство. Я оказался соучастником преступления.

— Кого убили?

— Одну женщину.

— Кто ее убил?

— Моя девочка-любовница была падкой на финансовую часть. Очень ее заинтересовал мой рассказ о том, что есть такая женщина, у которой имеются средства и которая практически беззащитна. Моя любовница с подельником пошли и убили эту женщину. Забрали из квартиры деньги. На следующий день их арестовали. Тут же выяснилось, кто навел их на этот адрес, то есть навел их я. А у меня на тот момент играло в душе джентльменство. Я даже всячески старался выгородить свою любовницу. О чем сейчас жалею.

— Почему жалеете?

— Потому что я сам себе испортил жизнь. Срок… он мог колебаться «от» и «до». В моем деле он колебался «до». Я получил верхний потолок. Пятнадцать лет. За соучастие. Моей любовнице дали шестнадцать лет. Ее подельник получил восемь лет и два месяца, поскольку он был несовершеннолетним. Вот так получилось, судьба… Произошло то, что должно было произойти. Я отношусь к этому с философской точки зрения. В жизни не бывает случайностей. Я получил свое. Как говорится, нет худа без добра. Тот жизненный опыт, который я приобрел здесь, мне еще пригодится. Я стал другим человеком. Со всех точек зрения. Я помню практически каждый день заключения. Сначала, когда меня привезли в изолятор временного содержания, для меня это был шок. Я был подавлен несколько дней. И можно сказать, что добровольно отдавался во власть правосудия. Обычно это удел бывших сотрудников — сразу идти на контакт с органами, всячески помогать. Я не был исключением, тоже плыл по течению, помогая следствию. Это тоже судьба. Жить нужно правильно. Ценить каждый день. Раньше это было невозможно понять, сейчас — да. Сейчас я могу реально ответить за каждое сказанное слово. А раньше это были просто слова. Без чувств, без эмоций, без ничего. Сейчас я знаю цену каждому прожитому дню, каждому прожитому мгновению.

— Вы о колонии говорите?

— Нет, вообще о жизни.

— А в колонии какова цена прожитого дня?

— Здесь рутина. И к тому же, все мы здесь разные люди. Одни идут по пути развития, другие, наоборот, деградируют. Лично я стал в колонии заниматься психологией, философией. Много читаю по этим темам.

— Где берете литературу?

— В библиотеке. Здесь много книг.

— Что вы хотите найти в подобной литературе?

— Отношение человека… именно взгляд со стороны на себя и на окружающих. Что есть человек. Его предназначение в жизни.

— Надо полагать, что для тюрьмы человек явно не рождается.

— Иногда это неизбежность. Человеку дается шанс. Это можно расценить как шанс свыше. Судьба уберегает человека от чего-то более худшего. Просто одни понимают это, другие не понимают. Кто-то использует этот шанс, кто-то, наоборот, ухудшает ситуацию.

— К чему в колонии труднее всего адаптироваться?

— Мы не живем здесь полной жизнью. Здесь нет женщин, здесь нет детей. Прежде всего, здесь не хватает общения. Я сказал, что мы не живем полностью, а живем только наполовину. Это равносильно тому, чтобы дышать одним легким, видеть одним глазом. Нет полноты ощущений. Но здесь есть и свои плюсы. Человек начинает чувствовать жизнь по-другому. В ограниченных условиях человек начинает как-то собираться, то есть обостряются все его чувства, как у зверя. Я это по себе чувствую. Я в зоне научился практически сразу давать человеку характеристику — кто передо мной находится. Могу воздействовать на человека, навязать свою волю. Я развиваю в себе эти качества. Опять же, в зоне очень немногие идут по пути развития. В основном осужденные — это серая масса. Несут в себе те же обиды, те же поражения, те же болячки, что у них были на воле.

— Родные приезжают к вам на свидания?

— Нет. У меня родственников уже давно нет. Отец с мамой умерли. С женой я развелся. Поддерживаю контакт только с дочерью. Периодически звоню ей.

— Как часто можно звонить из колонии?

— Да хоть каждый день. Такое право звонить на волю мы получили совсем недавно.

— А откуда звоните?

— Из дежурной части. Мы покупаем на отоварке телефонные карточки и потом идем звоним.

— Вы сказали, что в колонии нет полной жизни. Значит ли это, что в условиях различных ограничений человек быстрее почувствует и осмыслит, что он именно отбывает наказание, а не просто так находится в зоне? Почувствует и скажет: «Да, я виноват в том, что совершил преступление». То есть насколько стесненные условия способствуют появлению чувства раскаяния?

— Это зависит от личности. Многие в колонии, наоборот, начинают обвинять всех вокруг в том, что с ними произошло. Абсолютно все виноваты: государство, система и так далее.

— Но совершил-то преступление он