Тактик 8 - Тимофей Кулабухов

я рад, что Вы оставляете в качестве гарнизона умарцев. Они нейтральная сторона и не прирежут меня, если на то не будет воли падишаха, — резюмировал Феллат.

— По понятным причинам я не могу дать приказ отпустить Вас и Вам придётся побыть пленником собственного замка ещё какое-то время.

— Ничего, сэр Рос, мне не впервой, к тому же Ваш Четвёртый полк оборудовал мне приличное гнёздышко с книгами. Посижу, почитаю, подожду, чем закончится эта война. Врать не буду, в этой заварухе я не стану болеть за Вас, сэр Рос.

— Ничего, переживу. Я рад, что нам удаётся держать баланс… А можно один личный вопрос?

— Валяйте. Ответ не обещаю, но вопрос выслушаю, — неспешно ответил он.

— Если бы Вам довелось выбирать, править в провинции или переместиться в столицу. Скажем, в город Монт и стать там одним из первых лиц государства, быть может, даже и первым.

— Дурацкий вопрос, сэр Рос, — усмехнулся старик. — Посмотрите вокруг. Что там, за стенами? Столица или дыра? Но зато в этой дыре я первый, я отец этой пустыни, её маг и имею звание Кри Майлек или Последний Игрок Пустоши. Это звание осталось со времён после Эпохи магов. Этот статус даёт мне право быть душой пустыни, управлять ею.

— Лучше быть первым в деревне, чем вторым в… столице империи?

— Вроде того. Таков мой выбор. Ты же не думаешь, что я не мог провести свою судьбу в столицу хоть Бруосакса, хоть Маэна?

— Спасибо за ответ, герцог.

— Всегда пожалуйста, герцог, — буркнул он.

* * *

Утром две армии снова пришли в движение. Мы покинули Фелзень, перемещаясь к границам Бесплодных земель, который до последнего оставались недружелюбными и безлюдными. Во всяком случае, для нас.

Наш путь шёл на восток, в направлении Вальяда, крупного города, который должен был стать нашей следующей промежуточной целью. Где я должен был бы, исходя из ситуации в войне, определить дальнейшую стратегию.

И вот настал день, когда мы вступили на территорию провинции Фойхтмейна. Не было камня или таблички с указателем, мол, «Вы пересекли границы провинций».

Однако и без Яндекс. карты было всё понятно. Здешние пейзажи разительно отличались от выжженных пустошей. Здесь были густые леса, полные дичи, и широкие поля, засеянные рожью. Воздух был влажным и пах плодородной землёй.

Но эта идиллическая картина была обманчива. Провинция принадлежала павшему в бою герцогу Гуго Элорану, одному из самых ярых моих «фанатов».

И эту территорию мы, то есть Штатгаль, не контролировали. Не нужно считать, что если я удерживаю город Вальяд, то вся провинция у моих ног. Как бы не так!

Я понимал, что эти леса и поля могут в любой момент стать полем боя. Угроза появления врага висела в воздухе, и с каждым пройденным километром она становилась всё более реальной.

Разведчики Фаэна ушли далеко вперёд, прочёсывая местность. Птичий пастух давал мне обзор с высоты, но леса были густыми, и в них легко могла укрыться засада.

Я приказал усилить походное охранение и, скрепя сердце, перевёл Первый полк, который двигался в авангарде, в режим полной боевой готовности.

И эта самая «полная боевая готовность» не просто красивое выражение. Моё войско шло налегке возле телег, где лежал их доспех и оружие. Идти с оружием значило терять силы. Шагать в доспехе и с щитом означало уставать смертельно. Подразделение после полусуток такого марша было бессильно сражаться.

Первый полк не был «тяжёлой пехотой», не был и лёгкими, они скорее были средними, к тому же магам приходилось тратить силы на поддержание их выносливости, а я тратил свой навык «массовый буст» на них. В случае нападения врага им предстояло удерживать первые атаки, чтобы за их спинами остальной Штатгаль приготовился к бою.

То есть, той самой «широкой спиной» был Первый полк и эта роль давалась ему с трудом.

…

На стоянке к армии вышел очередной торговец.

Были и определённые позитивные последствия от нашей долгосрочной политики взаимодействия с крестьянами и торговцами. Этот притащил нам запасы жёлтой прогорклой соли. Соль как таковая меня не интересует.

Зато я смог поговорить с этим хитроватым мужичком, который сбывал нам лежалый товар.

— Братец, соль мы твою берём, — улыбнулся я во все тридцать два. — Однако ты мне расскажи про обстановку в регионе.

— Чего? — не понял он.

— Как чего? Герцог же Гуго того, умер. Знаешь?

— Как не знать, батюшка, Вы ж его, сказывают и убили в драке на стене. Был огонь, драконы и магия. Ну, такое сказывают. Вы обратились в великана и затоптали его как мышь.

— Кхе. Ну, кое в чём слегка привирают. Хорошо, что главное ты ухватил. А замену ему король прислал?

— Ну, как… Не сказать, чтобы замену. Не знаю, как объяснить.

— А ты уж как-то объясни, я пойму.

— В общем, прислал он воеводу одного, могучего и страшного.

— Одного?

— Да не-е… Вы точно соль берёте?

— Точно, считай, всё купили. Рассказывай.

— Армия у него, батюшка! Большая и страшная. По лесам рыщет, Вас ищет.

— Меня. Интересно, а чего они меня по лесам ищут?

— Ну, как чего, Вы ж ушли в леса, исчезли, то бишь, спрятались. Никто не знает, где Вы.

— Как зовут того генерала?

— Вроде Мамэй, или там, Эмэмей. Как-то так сказывают по трактирам.

— А войско из столицы пришло? То есть, с восточной стороны?

— С ней. С великой осторожностью, говорят, шли. Засад опасались.

Интересно девки пляшут. Выходит, население не в курсе, что я совершал рейд на запад. Не думаю, что и король Вейран пребывает в святом неведении. А по лесам он рыщет не потому, что не знает, где я, скорее, просто «ловит» или производит разведку.

— Не знаешь, сколько народу привёл этот Эмэмей?

— Не знаю, батюшка, но вестимо — много.

— Слоны есть?

— Чего? Не знаю. Люди всё больше.

— А нашинские рыцари что? Идут на подмогу воеводу столичному?

— Нет, кто в леса ушёл, переждать, после знакомства с вашинским Штатгалем, а кто открыто говорит, что воевода — не новый герцог и созывать войска по древним правилам не может.

— Ха. Отмазки, значит. Это хорошо.

Я потёр виски:

— А Вальяд? Не знаешь, захвачен Вальяд столичным генералом или нет?

Торговец пожал плечами:

— Нет, батюшка. Таких слухов не было, но и иных не было. Не знаю за Вальяд. Вы бы отпустили меня уже. Мне в ночь топать, а дома детки малые, по полатям плачут, отца родимого зовут, слёзы кап-кап.

— Ладно, спасибо тебе. Вот тебе три медных марки за разговор и детям на леденцы, а за соль с тобой