Я буду просто наблюдать за тобой - Мэри Кларк

— Нет. И насколько я понимаю, другим тоже.

— Что вы думаете о самой Стефани?

— Она совершенно не похожа на Элен. Конечно, она еще очень молода и находится в нашей стране меньше года. Теперь она в одиночестве. Вполне может быть, что появился отец ребенка, и она решила испытать с ним судьбу.

Он наморщил лоб. Совсем как Мак, подумала Меган. Отцу Радзину было под сорок, немного больше, чем Маку. Почему она сравнивает их? Наверное, потому что в них чувствовалось здоровое нравственное начало, решила она.

Она поднялась.

— Я отняла у вас много времени, отец Радзин.

— Задержитесь еще на одну-две минутки, Меган. Садитесь. Вы подняли вопрос о том, какими мотивами мог руководствоваться ваш отец, устраивая Элен в клинику. Если вы не можете раздобыть сведений о Элен, мой вам совет: продолжайте поиски причины, которая могла подтолкнуть его к участию в этом деле. Не думаете ли вы, что у него был роман с ней?

— Я очень сомневаюсь в этом. — Она пожала плечами. — Он и так разрывался между двумя семьями.

— Тогда, может быть, деньги?

— Это тоже не подходит. Клиника Маннинга выплатила фирме «Коллинз энд Картер» обычный гонорар за Элен и доктора Уильямса. Мой опыт изучения юриспруденции и человеческой натуры показывает, что любовь к деньгам является основной причиной большинства совершаемых преступлений. Но здесь это не подходит. — Она поднялась. — Теперь мне, действительно, пора идти. У меня назначена встреча с адвокатом Элен в ее доме в Лоренсвилле.

Когда Меган приехала, Чарлз Поттерз уже ждал ее. У нее была непродолжительная встреча с ним на заупокойной службе по Элен. Теперь, когда ей представилась возможность разглядеть его повнимательней, она пришла к выводу, что он был типичным семейным адвокатом, каких показывают в старых кинофильмах.

Его темно-синий костюм был ультраконсервативным, рубашка безупречной белизны, узкий синий галстук неброских тонов, розовое лицо, редкие седые волосы гладко причесаны. Очки без оправы делали его карие глаза удивительно живыми.

Что бы там ни забрала с собой Стефани, внешний вид комнаты, в которую они вошли, остался неизменным. Все в ней показалось Меган таким же, как неделю назад, когда она была здесь. «Сила привычки, — подумала она. — Сосредоточься». Затем она заметила, что с каминной доски исчезли прелестные дрезденские статуэтки, которыми она любовалась в прошлый раз.

— Ваш друг, мисс Коллинз, доктор Макинтайр, отговорил меня от того, чтобы немедленно сообщить о краже вещей, но боюсь, что больше я не могу ждать. Как попечитель, я несу ответственность за все имущество Элен.

— Я понимаю вас. Мне просто хочется попытаться найти Стефани и убедить ее вернуть вещи. Если будет выписан ордер на арест, то она может быть депортирована. Мистер Поттерз, — продолжала она, — я гораздо сильнее беспокоюсь по поводу самой Стефани, чем о взятых ею вещах. У вас с собой записка, которую она оставила?

— Да. Вот она. Меган прочла ее.

Вы когда-нибудь встречали этого Яна?

— Нет.

— Что думала Элен по поводу беременности своей племянницы?

— Элен была доброй женщиной, сдержанной, но доброй. Я слышал от нее только сочувственные замечания по этому поводу.

— Сколько времени вы вели ее дела?

— Около трех лет.

— Вы верили, что она была доктором медицины?

— У меня не было причин не доверять ей.

— Не слишком ли большим оказалось ее состояние? Она, безусловно, имела хорошую зарплату в клинике Маннинга. Ей платили там как эмбриологу. Но в течение трех лет до этого она, конечно же, не могла зарабатывать много, будучи всего-навсего секретаршей.

— Я считал, что она была косметологом. Косметология может быть прибыльным делом, а она умела очень выгодно вкладывать свои деньги. Мисс Коллинз, у меня очень мало времени. Я полагал, что вы хотели обойти дом вместе со мной? Мне бы хотелось убедиться, что двери будут надежно закрыты на замок.

— Да, пойдемте.

Меган поднялась с ним наверх. Ей показалось, что здесь тоже было все в порядке. Стефани собиралась явно без спешки.

Спальня хозяйки была роскошной. Элен Петровик не отказывала себе в земных благах. Подобранные по тону обои, покрывала и драпировка казались очень дорогими. Раздвижные двери вели в небольшую гостиную, одна стена которой была увешана фотографиями детей.

— Это дубликаты тех, которые находятся в клинике Маннинга, — отметила она.

— Элен показывала их мне, — сообщил Поттерз. — Она очень гордилась детьми, родившимися благодаря их клинике.

Меган рассматривала фотографии.

— Я видела некоторых из этих детишек на встрече в клинике меньше чем две недели назад. — Она заметила фото Джонатана. — Это ребенок Андерсонов, о которых вы читали в газетах. Как раз из-за случая с ними власти штата начали расследовать работу лаборатории у Маннинга. — Она замолчала, заинтересовавшись фотографией в верхнем углу. На ней были сняты двое детей, мальчик и девочка, в одинаковых свитерах, стоявшие в обнимку. Что в них было такое, на что ей следовало бы обратить внимание?

— Мне уже, действительно, пора закрывать дом, мисс Коллинз.

В голосе адвоката прозвучало нетерпение. Она больше не может задерживать его. Меган еще раз взглянула на фотографию детей в одинаковых свитерах, чтобы лучше запомнить ее.

Мать Берни чувствовала себя неважно. К ней вернулась ее аллергия. Она непрерывно чихала, глаза слезились. Кроме того, ей все время казалось, что в доме сквозит. Из головы не выходило, что Берни, наверное, забыл закрыть в подвале окно.

Она знала, что ей не следовало отпускать Берни в Чикаго, даже за две сотни долларов в день. Когда он слишком долго был предоставлен самому себе, на него иногда находили причуды. Он начинал грезить наяву и хотеть такого, что могло навлечь на него беду.

Затем он вообще терял самообладание. Именно в такие моменты она должна была находиться рядом и контролировать приступы, когда видела их приближение. Она держала его в ежовых рукавицах. И в то же время следила, чтобы он был обстиран, накормлен, вовремя отправлялся на работу, а затем сидел с ней и смотрел телевизор по вечерам.

Ему удалось продержаться довольно долго, но в последнее время поведение его опять стало странным.

Он должен был позвонить. Почему он не делает этого? Уж не бросился ли он преследовать какую-нибудь девицу, оказавшись в Чикаго? Пытаясь прикоснуться к какой-нибудь из них, он обычно не собирался причинить ей зла, но было уже много случаев, когда он впадал в истерику, если девица начинала кричать. И двум уже перепало от него по-настоящему.

Они сказали, что, если такое повторится, он больше не вернется домой. Его будут держать под замком. И он тоже знает об этом.

«Единственное, что мне удалось установить за все это время, это то, сколько раз мой муж дурачил меня», — подумала Кэтрин, отодвигая в сторону дела во второй половине дня в пятницу. У нее не было больше желания рыться в них. Что могут дать ей все эти сведения теперь? Кроме еще более острой боли.

Она поднялась из-за стола. На дворе стоял солнечный ноябрьский день. Через три недели наступит День благодарения. В это время в гостинице всегда очень много дел.

Позвонила Вирджиния. Компания по торговле недвижимостью упорно допытывается, будет ли продаваться гостиница. Они, должно быть, серьезно взялись за это дело, докладывала она. И даже назвали цену, которую они готовы обсудить как исходную. У них на примете есть другой дом, если «Драмдоу» не достанется им, как они говорят. Это может быть правдой.

Кэтрин задумалась, сколько они с Меган смогут еще продержаться под таким напором обстоятельств.

Мег. Неужели из-за отцовского предательства она замкнется в себе, как она сделала это, когда Мак женился на Джинджер? Кэтрин никогда не подавала вида, что знает, как страдала она из-за Мака. Дочь всегда доверяла свои беды Эдвину. И неудивительно. Папина дочка. Так у них повелось в семье. «Я тоже была папиной дочкой», — думала Кэтрин.

Кэтрин могла видеть, какими глазами Мак смотрит в эти дни на Меган. Она лишь надеялась, чтобы было не слишком поздно. Эдвин так никогда и не простил свою мать за то, что она отвергла его. Мег тоже отгородилась стеной от всего, что касалось Мака. И, как бы хорошо она ни относилась к Кайлу, предпочитала не замечать, с какой надеждой он тянется к ней.

Кэтрин заметила мелькнувшую в лесу фигуру и остолбенела, но, вспомнив о полиции, вздохнула с облегчением. Хорошо, что они держат это место под наблюдением.

Послышался звук открываемого замка.

Слава Богу, дочь, благодаря которой она еще держалась в этой жизни, вернулась живой и невредимой.

Может быть, теперь на какое-то время ее перестанут преследовать фотографии, помещенные рядом во всех сегодняшних газетах: Меган в студии третьего канала и Анни на профессиональном снимке, которым сопровождались ее путевые заметки.