Тень угасшего пламени - Павел Липский

- Хорошо, хорошо. Скажи мне, ты чувствуешь, как Омб волнуется?

- Да, господин. Что-то происходит, - ответила Медис и очертания ее тела стали отчетливей. Стала вырисовываться женская фигура.

Он согласно кивнул головой, и дымчатые волосы вновь заколыхались в воздухе.

- Перемены - это хорошо, - заявил он, окидывая взглядом темные равнины, расстилавшиеся внизу. - Мои... кхм... родственники их не любят, и потому они вдвойне хороши. Но вот когда мы не знаем их причину - это уже другой вопрос. Хотя я, кажется, знаю, в чем дело. Наш общий друг снова объявился, Медис.

На уже окончательно оформившемся достаточно привлекательном лице женщины выразилось удивление.

- Ты снова почувствовал его, господин? - спросила она.

- О да, мой маленький морф, о да. Он, кажется, забыл о своих предосторожностях, снова открылся моему взору. Я отчетливо вижу его, знаю, где он находится.

- Ты бы хотел, чтобы я снова проследила за ним, Владыка? - кротко спросила Медис.

- Да, да, девочка, именно этого я и хочу, - сказал он. - Ты найдешь его и на этот раз постараешься не упустить.

- Я сделаю все, что ты прикажешь, - склонила голову Медис.

- Конечно, конечно, - ответил он. - Я создал тебя из тьмы, я наделил тебя разумом и волей, мне ты обязана своим существованием. Ты ни на что больше не годна, кроме как повиноваться мне.

- Да, господин, - Медис вновь поклонилась и ее тело, вновь потеряв твердые очертания, растворилось в воздухе.

- Хм-м, - сказал он сам себе, задумчиво глядя на далекий горизонт, исчерченный молниями, туда, где заканчивались его владения, - Кажется, я чувствую начало большой игры. Что ж, раз нас никто не пригласил, значит, мы придем и без приглашения. В конечном итоге, бог я или нет?

***

Под ногами расстилается черная матовая поверхность, абсолютно ровная, без единого бугорка или впадинки. Хотя, никаких ног нет и в помине. Тело словно отсутствует вовсе, и дух, не обремененный грузной плотью, рвется отправиться в бесконечный полет по этой мрачной равнине. Сейчас он осознает себя посреди голой пустоши, вдали виднеются какие-то угловатые зубцы, похожие на геометрически правильные горы. Вокруг клубится легкий туман, позволяющий видеть сквозь него, и создающий впечатление какого-то нестерпимого присутствия. За туманом, где-то справа светятся мириады бледных огоньков. Та же картина наблюдается и слева. По мере продвижения вперед, начало которого он не смог уловить, становятся видны гигантские цилиндрические столбы, ровным рядом уходящие куда-то вперед, обступающие его со всех сторон, как бы разграничивая путь. Вдали все так же мерцают бледные огоньки, а странная дорога не кончается. Зубцы-горы становятся ближе, но как-то неестественно резко, словно перспектива здесь живет по другим законам. Так же резко он оказывается на совершенно круглой платформе, в центре которой возвышается какая-то погруженная в тень громада. Никак не удается рассмотреть, что же это такое, но любопытство вдруг заглушается страхом, внезапным, беспричинным ужасом, который выползает непонятно откуда, охватывает, обнимает все существо и сжимает мягкими неумолимыми лапами. Путь дается с трудом, словно что-то отвлекает, порхает на границе сознания, не давая сосредоточиться. Может быть, не стоит? Может быть, не нужно лезть туда, откуда можно и не выбраться? Нет. Необходимо понять, нужно увидеть. А, может быть, он не туда смотрит? Приглядывается к окружению, и оно, словно бы ожидая этого, начинает обрастать деталями. Отчетливее видны зеленые огни, матовая поверхность обретает глубину цвета, туман становится прозрачнее. Движение замедляется, а потом вообще поворачивает в сторону. Огни приближаются, в несуществующие уши вползает непрекращающийся стон на грани доступного восприятия. Пространство словно расступается перед ним, и вот он уже стоит на краю, а там, чуть дальше, двигается бесчисленное множество огней. Мысли ползут в такт течению, застывают, обрастают ржавчиной. Хочется упасть лицом вниз в этот жуткий поток, раствориться в его бесконечном течении. Огоньки движутся так же ровно, не обращая на него внимания, и он в какой-то момент осознает, что перед ним. Души...

***

Ворон сразу проснулся. В глубине сознания затихали нереальные образы сна, который, не смотря на свою дикость, был чем-то ему очень привлекателен. И снова закрадывался коварный вопрос: а было ли это сном? Мужчина провел рукой по волосам и, накинув на себя халат, найденный накануне вечером в шкафу, вышел на балкон. Была середина ночи, и, наверное, стоял жуткий холод, но Ворон словил себя на мысли, что ничего не чувствует. Сон никак не шел из головы. Что же это за место? Что за странное чувство сжимало его сердце при виде этой мертвой равнины?

Взгляд шамана случайно скользнул по обрубку правой руки и остановился на нем. Уже несколько раз Дей делал ему чистую перевязку, но рана никак не хотела заживать. Все так же медленно сочилась темная бардовая кровь вперемешку с гноем. Может быть это как-то связано? А почему бы и нет. Сны начались как раз после битвы, когда лич коснулся его своим магическим мечом. Ворон словил себя на мысли, что за все разговоры с Деем, он так и не добрался до самого важного. Накинув куртку поверх халата, шаман направился на поиски дракона.

- А... что?.. Кто здесь?.., - Дей спросонья беспомощно уставился на Ворона. - Друг, это ты? Послушай, ты знаешь, который сейчас час? Может...

- Некогда откладывать, Дей, поднимайся, - жестко заметил шаман, бросая дракону его одежду.

Тот еще раз протер глаза, вздохнул и стал одеваться. Через несколько минут он спустился в зал с картой, где уже сидел Ворон и задумчиво рассматривал группу из маленьких черных солдат, двигающуюся к символическому изображению столицы Скальдорна.

- Что это такое, Дей? - спросил он, заметив вошедшего.

Деймарес подошел к карте и после непродолжительных раздумий ответил:

- Это, должно быть, армия империи Зандерлин. Быстро же там пронюхали, что случилось с Траугилом и его военным походом. Теперь они будут устанавливать свой "Мир и Порядок" на территории Скальдорна... а по сути, Империя получит новую провинцию.

Ворон помолчал, а потом заговорил:

- Так вот, Дей, я нарушил твой сон потому, что то, о чем я хочу поговорить, не терпит отлагательств. Мы уже много беседовали за последнее время, но так ни разу и не обсудили то, что произошло в Юсгансене.

- Ну, - заметил Деймарес, - Я думал, что рано или поздно ты сам об этом заговоришь. Вот видишь, момент и настал.

- Ладно, - продолжал Ворон, - Я хочу спросить у тебя, знаешь ли ты, что там было?