Воронья дорога - Иэн Бэнкс

– Не волнуйся, твой секрет – это мой секрет.– Он покачал головой, пожал плечами, вздохнул, пытаясь изобразить улыбку, и отвел взгляд.– Вроде с Би-би-си кое-что наклевывается.

– Чего? – рассмеялся Кеннет.– В телезвезды собрался?

– Я еще не решил,– пожал плечами Рори.– Но…– Он нахмурился, глядя на брата.– Но ведь глупо от халтурки отказываться. Би-би-си хорошо платит.

– О чем хоть речь?

– Ну, документальный сериал, ясное дело: кинопутешествия, всякая такая фигня.– Рори закатил глаза.– Но это еще пока вилами на воде. Я не решил твердо и не хочу никого обнадеживать, так что помалкивай об этом.

– Но ведь это же классная новость! – выпрямил спину Кеннет.

– Мальчики, надеюсь, разговор обо мне? – вернулась Дженис с подносом горячительного и прохладительного.

– …Господи, Рори, я такого большого ни разу в жизни не видела! А я ей… а, привет, милашка.– Рори ухмыльнулся, притворяясь, будто только сейчас увидел Дженис.

Она села и улыбнулась:

– Мы о чем говорим, дорогой, о твоем долге перед кредитным банком?

– Ничего подобного! – Рори щелкнул пальцами и кивнул на Кеннета.– Опять он сказки рассказывает.

– Это у нас фамильное.– Кеннет взял стакан.– Твое здоровье, Дженис.

И твое.

Больше они выпивки не заказывали. Поехали в лохгайрский дом. Рори с Кеннетом вырубили запущенные кусты, выкосили бурьян в дальнем углу сада – Мэри хотела протянуть туда лужайку. Богатый насекомыми день заставил их попотеть. Пока светило солнце, Дженис принимала солнечную ванну, а позже помогала Мэри и Марго готовить ужин.

Дженис на этот день брала в библиотеке отгул. Вечером они с Рори на последней электричке поехали в Глазго.

С тех пор Кеннет не видел Рори.

Фиона с пассажирского сиденья смотрела, как навстречу из тьмы выплывают красные дорожные знаки. Ее клонило вбок – Фергюс увел «астон» с магистрали на боковую дорогу, что протянулась из леса к деревеньке под названием Фернис. Дорога выпрямилась, Фергюс газанул, Фиону вжало в спинку сиденья.

Они пошли на обгон – маленькая и медлительная тачка вмиг осталась позади, как будто и вовсе не ехала. Впереди засияли фары, встречная машина мигнула, и Фиона услышала через несколько секунд, когда автомобили оказались вровень, рев сигнала. Но этот звук тотчас потерялся в рычании движка «астона».

– Кому-то что-то доказать хочешь? – спросила она.—Давай, только не за мой счет.

Фергюс какое-то время молчал, затем будничным, сдержанным голосом произнес:

– Не волнуйся, я просто хочу домой побыстрее попасть. Все в порядке?

– Ну да, как только приедем, все будет в порядке,– процедила Фиона.– Поцелуешь детей в лобик, а миссис Макс закажешь чайку. Ну, и для себя – чистое виски, для меня – джин-тоник. Можно позвонить Маккинам, сказать, что добрались благополучно, и ты спросишь, как дела у Джулии…

– Фи, я тебя умоляю!

– Фи, я тебя умоляю! – передразнила Фиона.– Больше нечего сказать? Полчаса было, чтобы объяснение придумать…

– Да не должен я ничего объяснять! Кажется, мы с тобой договорились: хватит об этом.

– Да, Ферг, тебя бы это вполне устроило. Это же твой метод: все откладывать «на потом», делать вид, будто ничего не случилось или все прошло.

Давай будем вежливыми, приличными и благоразумными, и тогда, глядишь, весь этот кошмар просто возьмет…– Она всплеснула руками и писклявым девчоночьим голосом закончила: – …да исчезнет!

Фиона посмотрела на мужа: широкое лицо со скошенным подбородком в свете приборной панели казалось решительным, волевым.

– Так вот, Ферг,– сказала она, наклонившись как можно ближе к нему,– не выйдет.

Она добивалась, чтобы он на нее взглянул. Он нахмурился, чуть повернул и приподнял голову, пытаясь смотреть мимо жены в окно.

– Ничто никогда не проходит бесследно, Фергюс, – добавила Фиона.—Даже самый наипустячнейший пустяк.– Она еще ближе наклонилась к нему.– Фергюс…

Он грубо отпихнул ее левой рукой. Она сидела прямо, раскрыв рот. Он, похоже, осознал, что пауза затянулась, и оглянулся с жалкой улыбочкой на лице:

– Извини, на дороге сосредоточился. Не сердись!

– Не дерись! – хлопнула она его по плечу. И снова ударила: – Никогда больше не смей меня бить!

– Хватит, Фи, прекрати,—произнес он скорее устало, чем раздраженно.—Достала уже: то я ее не люблю, то я ее не…

– То ты меня не?..– перебила Фиона.– Фергюс, о чем это ты? Не ебешь, хотел сказать?

– Фиона, я тебя прошу…

– Ах, простите-извините! – Фиона шлепнула себя ладонью по лбу, потом сложила руки на груди и повернулась к темному окну.—Я, кажется, выругалась! Ах, ебаная я коза! Что я себе, блядь, позволяю!

– Фиона…

– Слишком откровенные речи. Недопустимо! Стыд и позор! А ведь я сказала то, что у меня на уме, а на языке всегда у твоих приятелей по гольфу или дружков по регби. А может, и Джулия на таком языке говорит ? Говорит ? Ты любишь, когда она матом кроет? Ферг, тебя это заводит?

– Фиона, я начинаю от этого уставать,– процедил Фергюс и крепче сжал баранку.– И зря ты о Джулии так плохо думаешь. Я ведь уже объяснял, это жена моего старого друга, мы просто поддерживаем знакомство с тех пор, как они развелись.

– Старую пластинку поставил, милый? Помнится, у нас еще в Аррохаре был такой же разговор. И что там дальше? Ах, да, у ее сыночка лейкемия, бедное дитя, ой-ой-ой. И по доброте душевной ты заботишься о ней и о бедной малютке, а то страховая компания не справляется…

– Да, я ей помогаю, и мне неприятно, что ты над этим смеешься.

– Смеюсь?—расхохоталась Фиона.– Фергюс, да это ты надо мной смеешься. Она же тебе ширинку расстегнула у меня на глазах!

– Не говори глупостей. Не моя вина, что Джулия немножко странная.

– Она не странная, Ферг, просто нажралась в хлам. И у нее только одна мысль в башке осталась: надо стащить с тебя штаны. Один бог знает, какое удовольствие она надеялась от этого получить.– Фиона придушенно рассмеялась, потом вдруг прижала к носу ладонь, отвернулась и всхлипнула.

Машина ехала быстро, за окнами справа мелькали деревья, точно зеленые призраки, а слева тянулось озеро – черная пустота.

Фиона шмыгнула носом:

– Опять в молчанку играем, Ферг?

Из лежащей на коленях сумочки она достала носовой платок, высморкалась.

– Делаем вид, что все это от нас далеко. Зарыли тыкву в свой любимый чистейший кварцевый песок и ничего не видим.

– Фиона, может, завтра об этом поговорим? Когда ты…

– Когда я протрезвею? – посмотрела на него Фиона.– Ты это сказать собирался? Думаешь, опять дело в спиртном? Спиртное во всем виновато? Конечно, я же дура. Не понимаю простых вещей. Малютка Джулия напивается и по какой-то загадочной причине вдруг начинает щупать тебя под столом, пока ты закусываешь сыром и пирожными. И лепечет милые двусмысленности, и потом накидывается на тебя возле ванной, и все это, конечно, ничем не спровоцировано, и все это, конечно, невинная пьяная болтовня. Ля – просто истеричка, потому что слишком увлеклась крепким джин-тоником, а завтра утром все будет выглядеть по-другому, я приду к тебе и попрошу прощения, вчера вечером я была глупой, несносной девчонкой, и ты меня погладишь по головке: так ведь, мол, и я был глупым, несносным мальчишкой… И мы поедем на коктейль к Фрейзером, и на бридж к Макальпинам, и на чай к Гордонам, и на пикник к Гамильтоном, рука об руку, единым фронтом, почтенная супружеская пара… Да, Ферг?

– Фиона,– проговорил Фергюс, играя желваками,– ну, чего ты из мухи слона делаешь. На вечеринках случаются несуразности. Под хмельком такое можно учудить, до чего трезвым никогда не додумаешься. Может, Джулия и перегнула палку. Может, западала когда-то на меня, а теперь ее вдруг пробило…

– Западала когда-то…– повторила Фиона.– Пробило вдруг… Подумать только! Что ж, Ферг, эта попытка была поудачней. Но я все-таки очень сомневаюсь, что ты такой великолепный враль, каким себя почему-то вообразил. Да и она актриса аховая.– Фиона сидела, опустив голову, накручивая на пальцы носовой платок.– Милый Ферг, кого ты пытаешься обмануть? Не «когда-то» и не «вдруг». Нет, я серьезно. Я знала: что-то происходит. И эти бесконечные разъезды по гостеприимным друзьям, и выпил лишку, и за руль не сесть, и заночевать уболтали… Ой, нет, позвонить не получится, он только вселился, телефон еще не подключили… А как ты со ссадинами приходил – ни с того ни с сего таким неуклюжим сделался, таким легкоранимым. Но раньше ты хоть не тыкал меня носом в это дерьмо!