Отныне мой пульс семь ударов в минуту - Аника Ледес

смертной казни, чтоб отомстить за мои слова о твоих платьях? Или за нашу с Эйдосом любовь? — Я произнесла эти слова даже не подумав. Однако, они были искренними. Они шли из самого сердца. Для меня стали ужасной дикостью слова принцессы о платьях, словно они были дороже жизни Рии. Той милой и искренней Рии, что собирала меня на все мероприятия и в обычные дни.

И, да, я действительно, любила Эйдоса. Как бы не хотела избавится от этих чувств, одно его присутствие вдыхает в меня жизнь. Даже сейчас, когда принцесса была шокирована моим ответом, а руки Эйдоса крепче сжали мои запястья в страхе за мою жизнь, мою душу грело одно осознание того, что бывший принц стоит позади, сытый и выспавшийся.

— Да, и что ты мне сделаешь? Хорошо, что у нас есть целых десять лет, чтоб испытать каждое средство пыток. Я прикуплю новых, когда эти кончатся, чтоб тебе не надоело. Сегодня начнём с металлической дубины.

Я знала, что все увечья затянутся, но боль все равно будет ужасной. Живот скрутило от грядущей боли. Все мыли были лишь о словах Руфуса. Он обещал спасти меня.

— Четыре удара по ногам, три по спине, два по животу, четыре по рукам и один по ее грязным губам.

Голова закружилась. Я уже перестала желать этих пыток, предпочтя мирное сидение в клетке. Я и не думала, что наказания принцессы будут настолько жестокими. Она же выбьет мне зубы, если не снесет челюсть. Все кости будут переломаны.

— Не считаешь ли ты это слишком жестоким наказанием? — Раздался за моей спиной голос. Но он принадлежал не Эйдосу. Это был голос Руфуса. — Она не отступница и не серийная убийца. Ее впереди ждёт казнь. Точнее, уже не ждёт, сестра. Она ждёт тебя.

Я повернула голову и увидела короля Андоса, разочарованно глядящего на свою дочь.

— Ты соврала мне? Нет, даже не в этом вопрос. Ты убила Кафари из-за слов Астери о твоих нарядах? — Бледное лицо короля покраснело. Он обернул свой взгляд на меня. — Астери, прости. Я возмещу моральный ущерб, но сейчас хочу разобраться с дочерью. Эйдос, Руфус, спасибо вам, что открыли мне глаза. Я пересмотрю приказ своей жены и внесу правки.

Испуганный взгляд принцессы обернулся ко мне, к брату, а потом к Эйдосу в поисках поддержки. Конечно же, она ее не дождалась ни от одного из нас. Король освободил меня от оков, лично взял Парису под локоть и увел в неизвестном направлении. Мои запястья ныли от тяжести снятого металла, но боль оказалась приятной. Радость и умиротворение смешались внутри, даря чувство легкости. Я была спасена.

— Астери, — прошептал Эйдос, крепко обнимая меня. Я вжалась в него всем своим телом. Из глаз полились слезы счастья.

Руфус подошел ближе к нам и довольно улыбнулся своей лисьей улыбкой. Я обняла и его, нашептывая слова благодарности.

— Что сейчас произошло? Я не понимаю.

— Сначала вам двоим нужно подкрепиться. Вы оба истощены. Потом мы с Эйдосом все тебе расскажем. У нас еще есть время, — добродушно произнёс принц и повел нас в обеденный зал. Нам принесли бутылку вина из кровавых плодов, налили в бокалы крови, подготовили мясную тарелку и чью-то печень под странным на вид соусом. Я впервые нормально поела с момента моего обращения, видимо, как и Эйдос. Мы не могли сказать ни слова, наслаждаясь пищей. Когда нашей трапезе пришел конец и перед нами осталась только бутылка вина, мы наконец-то начали наш разговор.

— Думаю, стоит начать тебе, друг мой, — обратился Руфус к Эйдосу, на что тот положительно кивнул.

— В тот вечер, когда Париса подставила тебя, я был в комнате один. Я долго думал, как мне избавиться от принцессы, но ситуация казалась безвыходной. — Эйдос сделал глоток из своего бокала, вспоминая о жутких деньках. — Я не знал о планах Парисы, поэтому решил развеяться и зайти к Руфусу. Он, к счастью, оказался в комнате. Мы вышли в укромное помещение, где никто не мог нас подслушать.

— Это разговор не для обеденного зала, — перебил Эйдоса Руфус, заговорщически ухмыльнувшись.

— Тогда перейдем на телепатию.

Я вспомнила слова Руфуса о наших общих умениях и оказалась довольна таким исходом. Это умение было очень удобно в стенах замка, где любой мог подслушать нас.

— Руфус сказал, что поможет мне освободиться от приказа королевы, но для этого необходимо устранить его сестру. Он знал, что никто не имеет права убить ее…

— Стой, — остановила я Эйдоса и обернулась к Руфусу. — Ты говорил мне, что ты любишь ее. Так почему же ты хотел от нее избавиться?

— Я не знал, могу ли доверить тебе такую тайну. Мы были знакомы от силы час.

Я понимающе кивнула и вновь вернула свое внимание на Эйдоса.

— Мы не знали, как можно обернуть расположение короля и королевы против нее. Как оказалось, главной наследницей была именно она. Ее любили и баловали с детства. Руфуса же во всем обделяли и нужен он был только для полноценного восхождения Парисы на престол.

— Но почему тебя не любили? — Удивленно спросила я, вновь обернувшись к Руфусу. Он по привычке убрал бокал от губ, хотя он не мог помешать ему разговаривать.

— Пока Париса прилежно училась и тренировалась, я прогуливал уроки и занимался садоводством, отказывался есть мясо, спасал животных и людей, питаясь только кровавыми плодами. Но из-за болезни все же пришлось перейти на обычное питание. А вот начать заниматься тактической, политической или боевой подготовкой мне так и не захотелось, — пожимая плечами ответил Руфус.

Я вновь понимающе кивнула.

— Мы решили ждать подходящего момента, но у нас был всего день на это, поскольку Руфуса должны были отправить на захваченные земли. Он решил притворяться больным и дальше, чтоб оттянуть дату отправления. И, в итоге, принцесса сама же и загнала себя в клетку в этот день. Нам обоим было ужасно жаль, что тебе придется провести в клетке некоторое время, но за это время Руфус успел убедить короля Андоса в твоей невиновности и в необходимости его присутствия на первых пытках. Я же заставлял себя думать о том, какая ты ужасная и как я в тебе ошибался. Она поверила и расслабилась. И благодаря Руфусу…

— Благодаря совместным усилиям, — поправил Эйдоса принц.

— Мы смогли провернуть наш план.

Я благодарно улыбнулась обоим, радуясь, что у меня есть два замечательных вампира, помогающих в самые мрачные времена. Без них я была бы бессильна.

— Спасибо вам обоим. Я уже думала, что мне, действительно, придется так жить десять лет.