Побеждаю и сдаюсь (СИ) - Анастасия Разумовская

щит, а на лордство. Его так густо усеяли города, городки и пригороды, что Эйдис было совершенно непонятно, где гленнцы сеют, например, пшеницу. Гленн-на-Горе — столица королевства — Эйдис так же показалась какой-то… скучной и провинциальной. Унылые домики, расчерченные крестиками стенных рёбер, одинаковые крыши, палисадники, узкие, тихие, прямые улочки, выложенные брусчаткой…

Уже на следующий день леди представили ко двору.

Дворец не поражал размахом. Эйдис мысленно назвала его домом зажиточного торговца. Даже внутренняя отделка, хоть и была богата, не удивляла изысканностью. Скорее желание показаться роскошью, чем действительно роскошь. Леди готова была поклясться, что даже позолота местами была фальшивой. Золото же не ржавеет, да?

Тронный зал при желании легко можно было превратить в обеденный или бальный. А вот сам трон — аляповато отделанный всё той же позолотой — действительно выполнял лишь одну функцию, настолько был неудобен: два единорога, казалось, скакали жирными ножками по паркету и их рога не давали сидящему самодержцу расположить руки на подлокотники. Рог третьего увенчивал седую голову монарха. Эйдис не удержалась мысленно хихикнуть над аллюзией. Но смеяться резко расхотелось, когда они встретились взглядами.

Амбрус Седьмой разменял шестой десяток и четвёртую жену. Однако глазки его плотоядно пробежались по аппетитной фигуре Эйдис, смакуя все доступные подробности. Король растянул пухлые губы в любезной улыбке.

— Леди Эйдис… Наслышаны, наслышаны о такой красавице… Рады приветствовать блистательную леди в нашем королевстве…

«Иначе говоря, ты уже знаешь, что я была фавориткой принца Элэйсдэйра, — хмыкнула про себя посланница, — и надеешься, что тебе тоже что-то перепадёт. Не дождёшься».

— Ваше величество, — с придыханием промурлыкала она вслух, — право, я не стою такой любезности…

— Все мы чего-либо стоим, — противно осклабился король. — Как говорится, у всего своя цена. А если мы что-то называем бесценным, значит, оно нам просто не по карману.

Не то, чтобы Эйдис была с ним не согласна, но она недоумевала с чего вдруг монарх решил пуститься с ней в откровенности. «Он хочет, чтобы его купили, — сообразила она, — и купили дорого. Вернее, не его, а его дочь».

— О, Ваше величество, как вы мудры! Уверена, наследный принц Ульвар разделяет ваш взгляд… На свете мало принцев, в богатстве подобных наследнику Элэйсдэйра. Может, разве что, старший сын султана…

— Великое Северное царство превосходит богатством Элэйсдэйр, — прозрачно намекнул король.

Эйдис мило улыбнулась.

— О да, Ваше величество. Превосходит. Но в Медовом царстве нет принцев, одни лишь Ветры… да и те женаты.

И она скромно потупила взор.

«На твою дочку нет других покупателей, Амбрус. Не торгуйся так отчаянно», — весело подумала леди. Эйдис недоумевала, не понимая, зачем Ульвар послал её сюда. Кто ещё кроме него мог посвататься к принцессе Гленна? Разве что младший брат князя Тивадара, но… Для этого послам из княжества нужно было проехать либо через Элэйсдэйр, либо через Медовое царство. Ну и потом, после нескольких лет войны с мятежниками, казна восточного соседа вряд ли могла потягаться в торгах с казной Элэйсдэйра. Казалось бы, всё просто: назначай цену и высылай сватов. Почему же тогда Уль обеспокоен?

— Зато в земле Железных людей четверо неженатых принцев, — король даже подмигнул гостье. — И каждый из них вполне платёжеспособен.

«Где это?» — озадачилась девушка и не сразу вспомнила, что такое королевство находится где-то восточнее земли кровавых всадников.

Она попыталась добыть из головы хоть какие-то сведения о железных людях, но вспомнила только, что те носят сплошную металлическую броню и надевают её даже на коней. Кажется, Элэйсдэйр даже торговал с этим королевством, но Южный щит не имел выхода к морю, а, значит, и флота, и Эйдис толком не помнила, что там с морскими путями.

Она разозлилась.

— Не всё богатство исчисляется в золоте, — вздохнула притворно, — иногда дружба с соседом ценнее.

— Дружба, — хмыкнул король, — думаю, это явление весьма переоценено.

«Ты не так умён, как о тебе говорят»

— Если друг богат и у друга мощная армия, — кротко заметила Эйдис, — то даже отсутствие с ним вражды может стать выгодным приобретением.

Амбрус нахмурился. Эйдис взмахнула пушистыми ресницами.

«Да-да, ты всё правильно понял. Это была угроза, — хмыкнула она про себя, но внешне лишь мило улыбнулась, заиграв ямочками на щёчках. — попробуй только продай свою принцессу не нам…».

— Война — дорогое удовольствие, — хмуро процедил Амбрус, — мир куда как менее дорог…

«Ну вот, так бы и сразу…»

Двери распахнулись и герольд — начинающий лысеть обрюзгшмй мужчина с пузиком — скучным голосом провозгласил:

— Её высочество принцесса Ильдика.

«Ага, а вот и товар. Впрочем, даже будь невеста страшна как смертный грех, её бы всё равно купили. И дорого».

Но принцесса не была страшна даже как не смертельный грех. Это была довольно высокая, стройная девушка с лебединой шеей и царственной посадкой головы. Беда многих высоких девушек — сутулость — совершенно миновала её. И от этого Илдика казалась какой-то невероятно воздушной. Миндалевидные, чуть приподнятые уголками глаза редкого по насыщенности зелёного цвета. Тонкие тёмные брови с красивым размахом, густые ресницы, пышные золотисто-каштановые волосы… И при всём этом богатстве — кроткий взгляд пятнадцатилетней девочки, чуть приоткрытые пухлые вишнёвые губы…

«М-да, Уль, тебе повезло», — неприязненно подумала Эйдис.

— Ваше высочество, как вы прекрасны! — склонилась она в реверансе.

«Тебе двадцать… двадцать два, — вспомнила Эйдис, — и твоя красота уже начинает увядать…».

Ильдика внезапно смутилась, краснея, и потупила глаза. У неё была неожиданно нежная кожа, отчего жилка на виске казалась нежно-голубой. Амбрус неприязненно покосился на дочь. «Тупа, как пробка. Даже не нашлась, что ответить», — развеселилась Эйдис.

Что ж, умный король и тупая королева — исключительно удачное сочетание. Красива, да, но Улю быстро надоест. Зато подданные будут в полном восторге: красивая пара, как в настоящей сказке.

— Ильдика, проводи гостью в наш сад, — милостивым тоном попросил, а вернее повелел монарх. — Думаю, вам найдётся о чём поговорить.

— Да, папа, — прошептала принцесса застенчиво.

Сад оказался таким же крохотным, как всё в этом королевстве. Скорее квадратный сквер с чашей фонтанчика на пересечении диагональных дорожек. Принцесса теребила тёмно-синее, абсолютно не идущее ей платье, цвет которого несколько взрослил, и явно не знала о чём разговаривать. И Эйдис решила не тратить дипломатических усилий на эту милую глупую девочку. Ей предстояло играть с королём, прощупывать сторонников и противников матримониальных намерений Ульвара.

— Ваше высочество, — покровительственно улыбнувшись, спросила гостья, — вы ведь слышали, что вашей руки ищет наследник Элэйсдэйра?

— О-о, — выдохнула Ильдика, не поднимая глаз и снова мучительно краснея, — его высочество… Он правда такой красивый, как на портрете?

«До чего ж ты глупа, бедняжка».

— Уверяю вас, в жизни принц Ульвар ещё прекрасней. А так же мудр, добр и отважен. В Элэйсдэйре считают его посланником богини во исполнение пророчества…

Принцесса не удержала сладкого вздоха. Остановилась и порывисто схватила Эйдис за руки, заглядывая в её лицо по-детски наивным взглядом.

— Мне кажется, я… я уже люблю его. Вы простите меня, да, Эйдис, за такую откровенность? Я же могу быть с вами откровенна?

— О, ваше высочество, я безмерна благодарна вам за искренность. Уверена, принц Ульвар станет счастливейшим из смертных…

Эйдис несла что-то ещё, не сильно вдумываясь в значение тех слов, которые говорила. С этой простушкой итак всё было понятно. Предстояли куда более серьёзные встречи. С другой стороны, важность такой возможности нельзя было недооценивать: стать наперсницей и «подружкой» королевы Элэйсдэйра, поверенной её тайн и секретов… Оно того стоило, и Эйдис потратила на менее часа на глупые разговоры, закрепляющие будущее завидное положение будущей герцогини. Ведь Уль исполнит своё обещание, не так ли?

* * *

Расставшись с посланницей жениха, Ильдика послушно отчиталась отцу о разговоре, а затем легко забежала в свою комнату, плотно закрыла дверь и упала на диванчик. Её душил смех. И это — та самая прославленная лиса Элэйсдэйра? «Если слава о тебе так же преувеличена, как и о твоей фаворитке… ну, бывшей фаворитке, то ты весь мой, дорогой принц», — хмыкнула девушка, затем встала, подошла к стоявшему посреди комнаты портрету и, прищурившись, внимательно осмотрела его ещё раз. Золотые локоны, глупые