Побеждаю и сдаюсь (СИ) - Анастасия Разумовская

вышивке, и её старая фрейлина усердно занималась со мной.

— И ты сбегала?

Эйд — надёжный и громадный — стоял рядом. Леолия прижалась к нему, засунув озябшие руки под его меховой бурнус.

— Сбегала. Меня даже секли. И вот сейчас у меня такое же чувство: ворованного счастья и предстоящего наказания. И немножко стыда.

Муж прижал её к себе.

— Иногда совесть — это зло, — заметил. — Я боялся, что ты не поедешь со мной.

— Почему? Я не смогла бы без тебя, Эйд. Даже если бы не поехала сразу, всё равно бы потом приехала… Мне безумно стыдно, что я оставила такой груз на Уля. Он очень молод и иногда наивен… И всё равно я б не смогла без тебя.

— Наш сын — умнейший человек в Элэйсдэйре, — возразил Медведь. — Но не сказать, что я этим горжусь.

Леолия запрокинула голову, вглядываясь в его подбородок и пытаясь понять странные слова мужа. Не поняла. Вздохнула.

— Сейчас, когда эта странная ситуация с Альдо… Бедный Уль…

«Такой же бедный, как кот, поймавший мышь, — мрачно подумал Эйд, но промолчал. — И, милая, пусть лучше тебя замучает совесть, чем ты станешь такой же мышью. А я, слепой и слабый, не смогу тебя спасти…».

Возможно, герцог был единственным человеком, догадывавшимся, чего добивается златокудрый принц. Впрочем, уже некоронованный король, если говорить прямо. Вот только Лео любила сына. С той нежностью, с которой зачастую мать любит самого младшего, недолюбленного, болезненного ребёнка. И плевать, что Уль уже давно не ребёнок. Что страшнее найти человека сложно. Настолько безжалостно умеющего добиваться собственных целей.

«Я не хочу тебя терять. Только не тебя, Лео».

* * *

Пламя выжигало душу, сердце, лёгкие. Шэн задыхался от боли, но продолжал бежать. Падал, поднимался, хрипел, задыхаясь. Сайя, лёгкая, сверкающая, язычком огня кружилась перед ним.

— Шэн… Какой ты неуклюжий, — смеялась она. — Поймай меня!

Она снова оказалась совсем рядом, но едва он протянул руку, и Сайя оказалась вдали. Шэн упал прямо в бушующее пламя. Замер, тяжело опустившись на одно колено. Мир шатался. Сайя затанцевала рядом.

— Почитай мне стихи, — капризно потребовала она. — Ты же любишь их… Что-нибудь возвышенное и печальное…

У него в голове даже мыслей от боли не осталось, не то что стихов. Шэн застонал. Распахнул руки и упал на спину, погружаясь в невыносимое пламя.

— Шэн! — звонко крикнула Сайя. — Не смей сдаваться! Я хочу стихи…

Боль. Огонь. Тьма. Ночь…

Шэн выдохнул, грудь выжигало пламя. Вместо воздуха — огонь.

— Шэн!

Ночь… Звёзды… Тишина…

«Воды, — мелькнула мысль. Шэн застонал. — Мне нужно воды…»

Он посмотрел в алое, пылающее небо. Тучи… Где они? Хотя бы одна…

— Тучи, — прохрипел, — плачут о тебе…

— Красиво, — Сайя села ему на грудь, обжигая. — А дальше?

—… услышать тихой ночью, как тучи плачут о тебе, — прошептал Шэн и вздрогнул.

— Шэн?

— Прости.

Шёлковые волосы, серебрящиеся в лунном свете. Пронзительно-печальные, испуганные серые глаза. Как тучи… Тревога.

— Шэн?

— Прости. Я должен вернуться.

— Ты не можешь, — возразила она. — Ты умер, Шэн.

Он коснулся испуганно замерцавшего огонька пальцем.

— Прости. Я должен убедиться, что с ней всё хорошо.

— Ты не можешь…

Шэн подогнул ногу, опираясь рукой об огонь.

— Шэн! Она же сказала, что любит его!

— Знаю.

Нога дрожала. Её пронзала судорога, но Шэн всё равно упёрся и начал медленно подниматься.

— Шэн!

Он встал. Пошатнулся. Медленно обернулся назад. За ним простирались чёрные, как ночь, горы. Молнии вспыхивали над их вершинами.

Джайри.

— Шэн, это невозможно, — горько прошептала Сайя. — Если бы каждый, кто хочет вернуться…

Шэн не стал слушать. Он просто шагнул назад.

Он дал слово.

Когда Шэн раскрыл глаза, то увидел над собой паутинку. Она дрожала — паук деловито пеленал какое-то насекомое, уже так основательно закрученное в липкую нить, что нельзя было догадаться какое. За паутиной виднелся потолок. Белёный, деревянный.

Определённо, это не дорога, где Шэн упал.

— Очухался? Ну ты силён! — хрипло рассмеялся кто-то рядом.

Шэн с трудом перевёл взгляд. Голова раскалывалась. Мир перед глазами расплывался и пламенел. И всё же Шэн увидел мужчину в чёрной одежде, который стоял на руках и насмешливо смотрел на раненного.

— Думал — подохнешь, — честно признался наблюдатель хрипловатым голосом. — С такими ранами не живут.

Перекувыркнулся. Стал на ноги. Тряхнул лохматой головой и ухмыльнулся.

— Так Джайри или Сайя?

— Что? — переспросил Шэн.

— Ну, видишь ли, тебя нашёл мой лошавас. Они вообще издалека чуют падаль. Хотел сожрать, но я решил глянуть сперва. Уже решил было, что и хрен с тобой, но тут ты пробормотал «Джайри». А это, видишь ли, с некоторых пор весьма любопытное имя для меня. Пришлось впрячься. Нанять людишек, чтобы аккуратно перетащили тебя, найти целителя… Демоны лесные! Да я сам ухаживал за тобой, как родная бабушка! А, что б ты понимал, я не бабушка. Однажды подобный опыт у меня был, но, не скрою, намного приятнее. Потому что груди у тебя, конечно, нет. То есть есть, но не такая. И тут вдруг «Сайя»!

Шэн выдохнул и снова закрыл глаза.

— Э-э! Не смей даже, — предупредил спаситель. — Сначала ответь: ты знаешь, куда делась Джайри?

Шэн снова открыл глаза.

— Я отдал её.

— Ну и дебил. А кому?

— Ульвару.

— Трижды дебил. Чай будешь?

— Да.

Спаситель исчез. Он перемещался так быстро, что глазам Шэна стало больно. Появился так же внезапно. В руках держал объёмную кружку.

— Ты — Белый дракон Тивадара?

Кружка коснулась губ, и Шэн стал жадно пить. Пламя никуда не делось. Оно полыхало в груди.

— Скрываешься? — рассмеялся хриплый голос. — Я видел твою татуировку. Вопрос был риторический. Твой князь мёртв. Молокосос Эвэйк жаждет твою голову. Причём, заметь, туловище ему не нужно. «И что мне теперь делать?» — спросишь ты. Ну, спроси.

Шэн снова посмотрел незнакомцу в лицо. Злое, насмешливое.

— Что мне теперь делать? — послушно повторил вопрос.

— Я, Джерго, Ветер Севера, приглашаю тебя в Край ветров, — торжественно ответил спаситель. — Обещаю тебе защиту, спасение и… М-м, что там ещё обещают?

— Хлеб и кров, — подсказал Шэн.

— И мясо, — согласно кивнул Джерго. — Ну как? Роскошное предложение, по-моему.

Шэн усмехнулся. Закрыл глаза и потерял сознание.