Последние сто дней рейха - Джон Толанд

Гарриман продолжал выступать с протестами, как он делал это с самого начала кризиса, но ему лишь вежливо напоминали, что предыдущее правительство было фашистским. Выступая настоящими защитниками демократии, Советы заявили, что "террористическая политика Радеску, несовместимая с принципами демократии, сменилась в результате образования нового правительства".

По иронии истории, доктор Йозеф Геббельс написал статью под названием "2000-и год", в которой предупреждал Запад о таком двуличии. Но кто мог поверить врагу, особенно когда тот свободно смешивал выдумку и реальные факты? "... На Ялтинской конференции три лидера воюющих с нами стран с целью выполнения своей программы по уничтожению немецкого народа решили оккупировать Германию до 2000 года...

Насколько пустоголовыми должны быть эти люди, или, по крайней мере, двое из них! Что касается третьего, то планы Сталина идут гораздо дальше, чем у его партнеров...

Если немецкий народ сдастся, то Советы оккупируют... весь восток и юго-восток Европы и большую часть Германии. И перед всей этой территорией, включая Советский Союз, упадет железный занавес... Остальная часть Европы окажется в политическом хаосе, который станет лишь прелюдией подготовки к приходу большевизма..."

Даже если бы Геббельс ничего больше не совершил, то изобретенное им словосочетание "железный занавес" надолго стало для Запада предметом постоянной заботы.

Глава 10.

Переменный успех

На Восточном фронте наступило затишье. Частично это объяснялось недостаточным тыловым обеспечением наступающих советских войск, а частично причиной стало яростное сопротивление немцев. 1-й Украинский фронт под командованием Конева натолкнулся на растущее сопротивление войск Шернера. Хотя советские войска и навели три моста через Одер во Франкфурте, Кюстрине и Шведте, они натолкнулись на сопротивление; более того, контрнаступление Штейнера на севере вызвало замешательство в Верховном главнокомандовании Красной Армии, и наступление на Берлин было отложено, пока не удастся подавить мешающие очаги сопротивления.

Степень обеспокоенности Гитлера русской угрозой ясно показывает тот факт, что он направил одного из своих лучших военачальников на Восточный фронт с Западного, где немцы уже практически прекратили сопротивляться. Гитлер приказал барону Хассо фон Мантейфелю, чья 5-я бронетанковая армия находилась на острие удара во время Арденнского сражения, возглавить оборону важного участка на реке Одер. Мантейфель был талантливым молодым генералом и внуком военного героя. Немногим выше полутора метров ростом, он в свое время был опытным наездником и чемпионом Германии по пятиборью, являясь воплощением прусских военных традиций. Он один из немногих, кто позволял себе открыто не соглашаться с Гитлером и однажды даже не выполнил его приказ.

3 марта Кейтель встретился с Мантейфелем в рейхсканцелярии и сказал ему:

- Мантейфель, вы молоды и импульсивны. Не нервируйте фюрера. Не говорите ему слишком много.

Через несколько секунд маленького генерала провели в кабинет Гитлера, где тот сидел в кресле, производя впечатление старика. До Арденнского сражения, когда обсуждались планы наступления, Гитлер находился в плохом физическом состоянии. Но в данный момент он выглядел еще хуже.

Гитлер поднял взгляд и вместо того, чтобы поприветствовать Мантейфеля с обычной теплотой, выкрикнул: "Все генералы лгуны!".

Гитлер впервые разговаривал с Мантейфелем на повышенных тонах, и тому это не понравилось.

- Разве Мантейфель и его офицеры были когда-нибудь лгунами? Кто это сказал?

Единственным свидетелем разговора оказался адъютант Гитлера, у которого от удивления открылся рот. Даже Гитлер заморгал глазами, встретив неожиданный отпор, и тут же поправился, объяснив, что он не имел в виду Мантейфеля и его подчиненных, а затем спокойно и сдержанно стал говорить о положении на фронтах. Мантейфель поразился, что Гитлер не придает значения превосходству союзников в воздухе, и ему пришлось объяснить, что в районе Рейна в дневное время невозможно никакое передвижение войск - ни колонн, ни одиночных машин, - поскольку все расстреливалось самолетами противника.

- В это трудно поверить, - только и заметил фюрер.

- За последние несколько месяцев были расстреляны три машины, в которых находился я лично, - парировал Мантейфель, но Гитлер ничего не сказал, так как его это настолько впечатлило, что он стоял с открытым ртом.

Тогда он сказал Мантейфелю, что затишье на Восточном фронте лишь временное. Войска Жукова численностью 750 000 стояли на Одере, в часе езды от Берлина. Для обороны столицы Гиммлер полностью реорганизовал группу армий "Висла". Все имеющиеся силы поспешно собрали в две армии: одна из них под командованием генерала Теодора Буссе находилась за Франкфуртом и Кюстрином; вторая армия держала оборону на левом фланге генерала, растянувшись до самого Балтийского моря; этой армии требуется командующий, человек, который знает как воевать с русскими. Гитлер сказал об этом Мантейфелю и приказал отправиться к рейхсфюреру Гиммлеру в его штаб. Мантейфелю было известно, что Гиммлер лишь формально командует группой армий, и ему это показалось нелепым, и он не мог не спросить Гитлера об этом.

Гитлер пожал плечами и извиняющимся тоном ответил:

- Гиммлера назначили командующим лишь из политических соображений.

В приемной Мантейфеля встретил Кейтель.

- Я слышал, что вы сказали фюреру. Вам не следовало этого делать. Ему и так хватает проблем!

4 марта в 9 часов утра американские войска получили приказ при первой же возможности атаковать немецкие укрепления на Рейне. Полковник Эдвард Кимболл, командовавший подразделением 8-й бронетанковой дивизии, получил приказ взять Рейнберг, маленький городок, находившийся в трех километрах от реки на самом северном участке линии фронта, сосредоточения войск Симпсона. Им было дано указание продолжать безостановочное наступление, и если Рейнберг удастся взять без осложнений, то форсировать Рейн и закрепиться на плацдарме. Кимболлу требовалось захватить Рейнберг до вечера следующего дня, чтобы не дать немцам закрепиться. Его соединение воевало очень хорошо, и ему впервые предоставили возможность действовать самостоятельно, не в составе армии, и быть первым.

В предрассветной серой мгле первые части прошли через линию обороны 35-й пехотной дивизии в направлении на Камп-Линтфорт, в двенадцати километрах к северо-западу. Еще через восемь километров лежал город Рейнберг. Оперативное соединение Розбороу, состоявшее в основном из пехоты, шло впереди всех. Ему предстояло очистить Камп-Линтфорт и прорваться к Рейнбергу. Перед оперативным соединением полковника Джона Ван Хоутена, состоявшим из танковых подразделений, стояла задача следовать за пехотой и завладеть Рейнбергом. В войсках поднялось боевое настроение, как только по данным разведки стало известно, что немцы на этом направлении имеют всего лишь три самоходные установки и 300 деморализованных солдат. Итак, этой ночью американцам предстояло вершить историю.