Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов - Жан-Франсуа Солнон

В отсутствие Шуазеля, которого не допустил до политики монарх, Мария Антуанетта не была готова вмешаться в происходящее и поддержать нужного кандидата на должность министра иностранных дел: она симпатизировала барону де Бретейлю, при том, что Вене нравился кардинал де Берни. В итоге выбрали профессионального дипломата Вержена. Это назначение явилось неожиданностью для всех, включая его самого: он вовсе не стремился на это место. Людовик XVI послушался совета Морепа. Возглавлять финансы поручили Тюрго, до настоящего момента вполне довольного постом интенданта в Лимузене. Королеву это устроило. Он — «очень честный человек», — только и повторяла она. Мария Антуанетта не проявила в отношении выбранных кандидатов ни враждебности, ни особой радости.

Король всем демонстрировал, что не позволит жене играть какую бы то ни было роль в государстве. Когда та выразила желание поучаствовать в небольших министерских комитетах, Людовик отказал ей. Зато он поручил супруге руководить организацией придворных развлечений. Немалая ответственность для двадцатилетней королевы, не имеющей опыта и незнакомой с обычаями страны. После последних лет царствования Людовика XV, выставлявшего напоказ скандальную связь с мадам Дюбарри, после обязательного траура в связи с его смертью версальская жизнь мало-помалу приходила в себя и давала королеве прекрасные возможности для того, чтобы найти себе полноценные занятия и создать свою независимую нишу. По силам ли это Марии Антуанетте? Людовику хотелось в это верить, но самой королеве этого было мало.

Молодую женщину снедала политическая жажда. Ей хотелось не участвовать в делах или правительственной рутине — это не интересно, — а выбирать кандидатов на высшие посты, возвышать друзей, отправлять в немилость тех, в ком она видела врагов. Интрига, игры группировок, кулуарные заговоры, великие судьбы. Король ухитрился увернуться от настойчивых советов жены, но все же пообещал вернуть титул сюринтендантки дома ее близкой подруге принцессе де Ламбаль. Вместе с этими полномочиями Людовик, знавший цельный и кипучий характер жены, доверил ей почетную представительскую роль, чтобы таким образом, держать ее подальше от дел. Австрийская партия ошибочно считала Людовика слабым, а королева недооценивала, насколько она могла влиять на мужа. Из-за этой двойной ошибки посол Мерси подталкивал Марию Антуанетту, чтобы она взяла короля в оборот, считая, что она сильнее его по характеру и из нее выйдет Ментор в юбке.

В поисках семейного счастья

Поверхностный характер королевы заметили и ее мать, и ее брат император Иосиф II. И со временем их письма запестрели выговорами. Манера, с какой Мария Антуанетта подчас осмеливалась разговаривать с мужем, казалась им недопустимой. Гордясь, что ей удалось добиться у короля санкции на встречу с Шуазелем в Реймсе, она похвалилась успехом в письме, адресованном одному австрийскому дипломату, другу ее матери: «Я так хорошо все провернула, что этот бедолага [Людовик XVI] самолично устроил мне самое удобное время для встречи с ним [Шуазелем]». Эти строки были зачитаны Марии Терезии по ее повелению, и она принялась отчитывать дочку: «Что за манеры! Что за легкомыслие! Что за слог! Бедолага! Где уважение и признательность? Хотя это слово было сказано просто в шутку и означало, что Мария Антуанетта «сыграла на всей своей женственности, чтобы добиться того, что ей надо»[139], ее долго потом попрекали им.

Более однозначным стало еще одно суждение о Людовике, которое Мария Антуанетта беззастенчиво высказала в другом письме. «Мои вкусы, — говорила она, — не совпадают со вкусами короля; его интересуют только работа и механические конструкции. Согласитесь, мне не пойдет стоять возле кузницы». Неблагоразумие этого послания и его непристойность разозлили Иосифа II. Он тут же довел до сведения королевы свое негодование: «Куда вы суетесь, моя дорогая сестра: смещать министров, раздавать кому-то земли, вручать одному или другому должности, одерживать победы, придумывать новые, разорительные для собственного Двора расходы…. Спросили ли вы себя хоть раз, по какому праву вы суетесь в государственные дела и французскую монархию? Кто вас этому научил? Что вы знаете, что осмеливаетесь думать, что ваши взгляды или мнения могут принести какую-то пользу?» Иосиф не стал отсылать этот нагоняй. Через какое-то время он отправил сестре другое письмо, не столь резкое, но оно до наших дней не сохранилось.

Когда Мария Антуанетта хотела дать отпор родственным упрекам, она напомнила, как Вена сама подталкивала ее отстаивать интересы родины. Габсбургские правители, их канцлер и посол отныне зареклись высказывать королеве претензии поучительным тоном, забыв, что они сами ее провоцировали на подобное поведение. И какое у них право возмущаться несправедливыми словами Марии Антуанетты в адрес мужа, когда они сами нарисовали ей такой нелестный портрет Людовика?

И в Версале, и в Шенбрунне всех волновало одно: после долгих лет брака у королевской четы не было ребенка. Марию Антуанетту муж не сильно привлекал в физическом плане, да и он, в свою очередь, нередко ее игнорировал. «Удвойте нежности», — посоветовала дочери Мария Терезия. Ведь двор только и судачил об этом бесплодном союзе, а в министерствах из-за него сходили с ума от волнения. Виновен ли в бездетности Людовик? Императрица была в том уверена. Дофин, а затем король прошел четыре курса осмотра у лучших хирургов. Все они заключили, что он нормально сложен и «нет никаких физических препятствий для супружеской жизни». Монаршеский фимоз и помощь, оказанная ловким движением ланцета — не более чем плод воображения Стефана Цвейга[140].

Но ожидание уже казалось вечным. Граф д’Артуа, второй брат короля, женившийся раньше Людовика, успел обзавестись сыном, герцогом Ангулемским, пока монарх безуспешно силился стать мужем собственной жены. В апреле 1777 г. Иосиф II решил, что он обязан нанести визит в Версаль и разобраться с тайной. Побеседовав без ложной скромности с четой, австрийский император поставил собственный решительный диагноз: «Это двое неопытных юнцов». Сексуальность проснулась в короле с опозданием, его потребности отличались скромностью. Долгое время считали (с легкой руки его брата Прованса) что он в данной области глух. А у Марии Антуанетты, по свидетельству Иосифа II, было «мало темперамента»: «Проявляете ли вы, сестра моя, привязанность, нежность, когда он подле вас?.. Не холодны ли вы, не отстраняетесь ли, когда он ласкает вас, говорит с вами?.. Не создаете ли вы впечатление, что вы раздосадованы или даже что вам неприятно?»