Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов - Жан-Франсуа Солнон

В Вене Мария Терезия мечтала как можно скорее узнать, что дочь беременна. Недостаток внимания со стороны мужа, «что на людях, что наедине», рисковал задержать появление ребенка. Конечно, чета была очень молода. Но проходили месяцы, а за ними годы. Стало казаться, что брак так и не будет осуществлен. Дофин, в конце концов, придумал, как договориться со своей очаровательной супругой. Людовик переступил через себя и стал брать уроки танцев, чтобы понравиться жене. Впрочем, Мария Антуанетта была пока очень молода. И она вовсе не рвалась становиться матерью. Для счастья ей было достаточно развлекаться, танцевать, радоваться жизни на балах в Опера. «Надо хорошенько повеселиться, ведь молодость так коротка», — любила повторять она.

Юный возраст служил Людовику и Антуанетте оправданием их неопытности, когда смерть Людовика XV 10 мая 1774 г. сделала их новыми государями. «Мы восходим на престол слишком молодыми», — заявил Людовик XVI, которому не исполнилось еще и 20 лет. «Какое бремя! — добавил он, обращаясь к жене. — Однако неосмотрительно взяв его на себя, вы поможете мне его нести». Оба они не были готовы к управлению. В последние годы власти покойного короля Людовика держали подальше от государственных дел. Мария Антуанетта считала, что новый ранг сулит независимость нового масштаба. Еще сильнее, чем раньше, она нуждалась в руководстве. «Следует уметь играть свою роль, если вы хотите, чтобы вас уважали», — в поучениях матери слышался призыв взять себя в руки.

В Версале обезоруживающая кротость Людовика XVI наводила всех на мысль, что монарх пребывает под каблуком у жены. Когда король назначил графа де Морепа государственным министром и главным советником, австрийский дипломат посетовал, что Мария Антуанетта не приняла в этом никакого участия. Морепа, служивший министром флота при Людовике XV, был достаточно силен для своих 73 лет и рассчитывал подмять под себя неопытного короля, пользуясь поддержкой трех мадам — сестер покойного короля. Они, особенно Аделаида, были готовы опекать царственного племянника. Мария Антуанетта очень уважала посла и старалась помочь королю противостоять такому влиянию. «Завоевывать авторитет монарха», — не уставал повторять в Вене канцлер Кауниц. В одной из записок по поводу достойного поведения королевы он советовал ей вдохновлять мужа на различные решения, но так, чтобы он об этом не догадывался, и использовать его доверие, чтобы назначать на министерские посты нужных людей[138].

Однако у юной королевы отсутствовали и необходимые полномочия, и стремление к настоящей власти. Ее мать оказалась проницательнее собственных советников. «Я подозреваю, — писала она послу, — что она не будет особо принимать участие в делах… нерадивость всегда слишком мешала ей». Слабость дочериного характера не позволила бы ей руководить королем. Да и она не предпринимала для этого никаких усилий. «Он любит меня и делает все, что я хочу», — пыталась заверить мать Мария Антуанетта. Оптимизму де Мерси, уверенному, что обаяние юной королевы позволит ему забрать в свои руки политические дела королевства, Мария Терезия противопоставляла свойственные дочке безалаберность, отсутствие вкуса к серьезным занятиям, нежелание прилагать к чему-то усилия. Чтобы служить интересам Вены императрица, знавшая собственных детей, свела роль королевы к двум функциям: угождать мужу и родить сына.

Знавший Версаль де Мерси был уверен, что Мария Антуанетта научится влиять на короля, поскольку тот вел себя удручающе. Склонность к задумчивости, переходившая в нерешительность, и слабая воля вынуждали сомневаться в способностях Людовика XVI. Королева «обладает абсолютной властью над мужем», спешили заключить многие. На самом деле, несмотря на внешнее впечатление, монарх не был человеком нерешительным. Он любил свою жену, но не допускал, чтобы она или ее родня влияли на него. Людовик сам признался Морепа — впрочем, возможно, он просто хвастался — «что он никогда не говорит с королевой о делах государства»! Кое-кто думал, что монарх держал жену подальше от политики, когда был занят корреспонденцией или принимал министров. Людовик опасался легкомысленного и увлекающегося характера королевы, старался не допустить, чтобы Вена давила на него при помощи императорской дочки. Едва взойдя на престол, король научился не поддаваться Марии Антуанетте. И нарочито-пассивным поведением он лишал ее возможности манипулировать собой.

Королева должна была добиться, чтобы герцога Шуазеля вернули. «Ведь это он нас поженил», — напоминала она. Немолодого министра любили, но Людовик XVI отказался вручить портфель тому, кто превратил принадлежавшее ему поместье Шантелу в очаг оппозиции покойному королю. Приказ о ссылке отменили, но никаких милостей герцог не получил. В честь коронации в Реймсе в июне 1775 г. Мария Антуанетта получила разрешение провести с Шуазелем аудиенцию. «Я ваша должница; благодаря вам, я стала самой счастливой женщиной», — нежно сказала она герцогу, который тут же решил, что эти слова дают ему право критиковать политику правительства и советовать королеве взять над мужем верх, «хоть при помощи нежных взглядов, хоть при помощи страха». Несмотря на старания жены, Людовик XVI настойчиво отказывался дать приглашение Шуазелю и при встречах обращался с ним холодно. Старый министр скончался через девять лет. Он страдал от разочарования, но был уверен, что Мария Антуанетта влияла на короля слабо. «Королева, — говорил он, — не будет править вместе со своим унылым супругом».

В этом пророчестве он опирался на неудачный личный опыт, а также создание первого правительства при новом монархе. Через три месяца после коронации Людовик XVI избавился от министров, служивших при деде: предупрежденный об отставке герцог д’Эгийон, бывший министром иностранных дел, уволился в июне, канцлер Мопу и генеральный контролер финансов Терре последовали его примеру 24 августа. То, что позднее назовут — с некоторым преувеличением — «Варфоломеевской ночью министров». Марию Антуанетту никак не затронуло. Кто их мог заменить? Двор и город гудел слухами, волновались различные группировки: шуазелистам, выступавшим за сохранение союза с Австрией, противостояла партия ревностных католиков во главе с тетушками правящего короля и его братом, графом Прованским.

В отсутствие Шуазеля, которого не допустил до политики монарх, Мария Антуанетта не была готова вмешаться в происходящее и поддержать нужного кандидата на должность министра иностранных дел: она симпатизировала барону де Бретейлю, при том, что Вене нравился кардинал де Берни. В итоге выбрали профессионального дипломата Вержена. Это назначение явилось неожиданностью для всех, включая его самого: он вовсе не стремился на это место. Людовик XVI послушался совета Морепа. Возглавлять финансы поручили Тюрго, до настоящего момента вполне довольного постом интенданта в Лимузене. Королеву это устроило. Он — «очень честный человек», — только и повторяла она. Мария Антуанетта не проявила в отношении выбранных кандидатов ни враждебности, ни особой радости.