Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

аббата. Но слишком бурно возражать тоже нельзя: граф не должен понять, что у выдвиженца нет шансов. Очень сложная игра. Первым заговорил бродячий проповедник. Зычным голосом он произнес заранее составленную фразу:

— Милорд, я пришел просить вас рассмотреть мою кандидатуру в качестве аббата Кингсбриджа. Мне кажется…

— Не так громко, ради всего святого, — поморщился Роланд.

Монах понизил голос:

— Милорд, мне кажется, что я…

— С чего это вы решили стать аббатом? — опять перебил его граф. — Я полагал, что странствующие монахи не служат в церкви. Они ведь странствуют.

Такие воззрения устарели. Изначально странствующие монахи не имели собственности, но теперь некоторые ордена стали не беднее обычных монастырей. Роланд знал это и просто дразнил визитера. Мёрдоу дал предсказуемый ответ:

— Я полагаю, Бог принимает жертвы в любой форме.

— Так вы хотите переметнуться.

— Просто пришел к выводу, что дарованные мне Богом таланты найдут лучшее применение в аббатстве. А посему — да, я был бы счастлив нести послушание по правилу святого Бенедикта.

— И почему я должен предлагать именно вас?

— Я, кроме всего прочего, рукоположенный священник.

— Таких полно.

— У меня есть почитатели в Кингсбридже и его окрестностях, так что, без ложной скромности, я, пожалуй, буду самым влиятельным клириком в округе.

— Это верно, монах Мёрдоу невероятно популярен, — вставил отец Джером.

Молодой священник с умным лицом держался уверенно. Годвин решил, что он не без амбиций.

Мёрдоу, разумеется, не был популярен среди монахов, но ни Роланд, ни Джером этого не знали, а заговорщик не собирался раскрывать им глаза. Кандидат, понятно, тоже. Он склонил голову и елейным голосом произнес:

— Благодарю вас от всего сердца, отец Джером.

Годвин вмешался:

— Он популярен среди невежественной толпы.

— Как и наш Спаситель, когда проповедовал на земле, — парировал Мёрдоу.

— Монахи должны жить бедно, отдавая себя людям, — продолжил Годвин.

— Да у него не ряса, а лохмотья, — вставил Роланд. — Что же до самоотречения, то мне представляется, что монахи питаются лучше, чем многие крестьяне.

— Но Мёрдоу не раз видели пьяным в тавернах! — возразил Годвин.

— Правило святого Бенедикта позволяет монахам пить вино, — с достоинством ответил Мёрдоу.

— Только если они больны или работают в поле.

— Я проповедую в полях.

Мёрдоу поднаторел в спорах. Годвин порадовался, что ему не нужно громить его всерьез, и обратился к Роланду:

— Могу только сказать, что как ризничий настоятельно рекомендую милорду не выдвигать Мёрдоу кандидатом на должность аббата Кингсбриджа.

— Я вас понял, — холодно ответил Ширинг.

Филиппа удивленно посмотрела на Годвина, и он понял, что сдался слишком быстро. Но Роланд не среагировал на это — граф не вдавался в детали. А Мёрдоу между тем продолжал:

— Прежде всего аббат Кингсбриджа, разумеется, должен служить Богу, но в мирских делах им руководят король, его графы и бароны.

Яснее ясного, подумал Годвин. С таким же успехом уличный проповедник мог сказать: «Ваш покорный слуга». Неслыханное заявление. Братия пришла бы в ужас. После таких слов он лишился бы всяческой поддержки монахов, если предположить, что вообще кто-либо из них решился бы встать на его сторону. Годвин промолчал, но Роланд вопросительно посмотрел на него:

— Что скажете, ризничий?

— Я уверен, Мёрдоу не хотел сказать, что Кингсбриджское аббатство должно подчиняться графу Ширингу в каких бы то ни было делах — мирских и остальных, ведь так, брат?

— Что сказал, то сказал, — торжественно ответил монах.

— Довольно, — отрезал Роланд, которому надоели игры. — Вы оба теряете время. Я выдвину Савла Белую Голову. Пошли прочь.

Обитель Святого Иоанна-в-Лесу была миниатюрной копией Кингсбриджского аббатства: маленькая церковь, небольшая каменная крытая аркада и дормиторий; остальные постройки деревянные. Здесь жили восемь монахов и ни одной монахини. В дополнение к молитвам и созерцанию они кормились своим трудом и делали козий сыр, славившийся по всей Юго-Западной Англии.

На второй день пути, к вечеру. Годвин и Филемон заметили в лесу исхоженную тропу, а потом увидели и обширное вырубленное пространство с церковью посередине. Ризничий сразу понял, что его опасения не были беспочвенны и разговоры о том, какой прекрасный настоятель Савл Белая Голова, имеют основания. Везде чистота и порядок: аккуратные ограды, прямые канавы, равномерно посаженные фруктовые деревья, прополотые поля с поспевающими злаками. Посланник за кандидатом не сомневался, что и службы проводятся точно по уставу. Ему оставалось только надеяться, что очевидные организационные способности Савла не превратили его в честолюбца. Когда ехали по дороге между полями, Филемон спросил:

— Почему граф так хочет сделать своего родственника аббатом Кингсбриджа?

— По той же причине, по которой сделал епископом Кингсбриджа младшего сына, — ответил Годвин. — Епископы и аббаты обладают властью, а граф хочет, чтобы всякий влиятельный человек у него под боком был ему союзником, а не врагом.

— Из-за чего же им ссориться?

Годвин с интересом наблюдал, как молодой Филемон начинает интересоваться шахматными играми.

— Из-за земель, налогов, прав, привилегий… Например, аббат захочет построить в Кингсбридже новый мост, чтобы возродить шерстяную ярмарку, а граф воспротивится, не желая, чтобы торговцы покидали ярмарку Ширинга.

— Но я не совсем понимаю, как аббат может бороться с графом. У него ведь нет солдат…