Я не дам тебе упасть - Балнохи

её грудь была вся в "поцелуях". А спальня… спальня выглядела так, будто в ней только что занимались непристойными делами.

– Спасибо Миллинда за беспокойство. Я поговорю со своей дочерью, – последнее слово он произнёс с натяжкой. Миллинда какое-то время ещё заигрывала с ним, но не думаю, что это заслуживает нашего внимания.

– Когда же они начнут меньше совать свой нос в чужую жизнь, а больше в свою? – заходя в дом, спросил Кол у щенка. Кол задумался о том, что нужно уехать. Ведь, Блюмстриты со всем этим сводничеством, могут разгадать их тайну. А если узнают они – узнает вся Италия.

Он опустил щенка на пол и пошёл искать Калли. В кухне её не было. И в гостевой тоже не было, и даже в ванной. Нашёл он её в спальне, она сидела у трюмо и расчёсывала свои волосы. Он остановился в проходе и несколько минут молча, наблюдал за ней. Наблюдал за тем, как лучи солнца играют в её волосах. Наблюдал, как бледные, тонкие пальцы тонут в густоте волос. Наблюдал, как движется её взгляд по отражению в зеркале.

– Вы очень красивы, Каллиста Майколсон. У меня для вас есть подарок, получше любого любовника, – запустив руки в карманы, ухмылялся Кол. Каллиста же выронила расческу из рук и подскочила с места.

– Подарок? Любовник? – её глаза никогда не были такими большими, как сейчас.

– Ты чего так испугалась? – Кол стал надвигаться на неё. – Он ещё не ушёл? Может он под кроватью или за шторой, как в хорошем анекдоте? – Кол шутил, а Калли природой своей не дано было понимать такие шутки. Она стала нервничать, заикаться и жестикулировать руками. – Хочешь что-то сказать?

– Я не понимаю, – она опустила голову и стала тискать в руках край пижамы. – Какой подарок? Кому подарок? Сейчас же не праздник. Какой любовник? Я же совершенно одна, только сегодня Миллинда приходила, – до девчушки дошло. Она подняла голову и приоткрыла рот, но не успела ничего сказать, потому что Кол её поцеловал. Его руки вышли из карманов, и зашли за её спину. Поцелуй прекратился, и Кол крепко прижал её к себе, прислонившись щекой к её виску.

Нависло молчание, которое часто бывает у возлюбленных, его нарушила Калли.

– Я всё ещё ничего не понимаю.

– Пойдём, – он взял её за руку и повёл в коридор, там новый член семьи уже обнюхивал обувь. – Я нашёл его совсем одного и решил, что с нами ему будет лучше, – Кол поднял щенка и протянул Калли. Она нерешительно, с опаской взяла его. Щенок видно был рад новой семье и стал дурачиться. Он положил лапы ей на плечи и стал лизать лицо. Калли сначала испугалась, но потом расслабилась и стала смеяться.

– Спасибо, – улыбаясь, прошептала она Колу.

– Ему нужно дать имя, – почёсывая за ушками, произнёс Кол.

– Имя? – она отвела взгляд в сторону и задумалась. – А это мальчик или девочка?

– Мальчик, – тут Кол заметил, что у стены стоит что-то прямоугольное запакованное в бумагу. – Откуда это?

– Ник прислал, – Калли села на пол, положила щенка на колени и стала спрашивать, как его зовут. – Он похож на волка, может, так его и назовём?

– Вульф? – Кол свёл снова свои брови, но в результате одобрил. – Тебе нужно будет научить его командам, кормить его и выгуливать, – чмокнув в макушку и Калли, и Вульфа торжественно произнёс Кол.

– Я? Но я не умею, – подскочила Калли, всё ещё не выпуская щенка.

– Научишься, я буду помогать тебе, – он едва улыбнулся ей и стал распаковывать "подарок" Ника. Каллиста встала за его спину и молча наблюдала. Под упаковочной бумагой была картина. На ней была изображена спящая Калли, такая нежная, такая красивая, такая невинная. Её кровавые волосы были разбросаны по всей кровати, а под ними нежная белая постель. Её кисть прижата к щеке, так по-детски. К рамке была присоединена газета, в которой была размещена статья о чрезвычайном успехе новой картины Никлауса Майколсона, к статье прилагалось фото картины. Картиной, которая собрала овации, была та, которую написал Ник в гостиной. Помните? Калли сидит на диване и смотрит в сторону, где стоял Кол. Ник передал чувства Калли в позе и сумел передать взгляд. Чистая душа, изображённая на картине, не смогла не затронуть сердца тех, кто способен чувствовать.

Каллиста подошла к полотну и стала водить пальцами по своему лицу.

– Это я?

– Нет, соседи, которых у нас нет. Конечно ты. Что за глупые вопросы?

– Почему ты злишься? – Калли опустила щенка, чтобы тот побегал по дому.

– Он показал тебя всему миру. Тут написано, – он протянул ей газету, – что все кто видел картину, хотят увидеть тебя воочию.

– Но я не хочу их видеть, – надув губы прошептала Калли. Кол засмеялся и снова прижал её к себе. – Куда повесим картину?

– Возможно, она будет висеть в другом доме?

– В другом доме? Я сегодня тебя совсем не понимаю, – она отстранилась и стала смотреть прямо в глаза.

– Бёрнс хочет соединить наши семьи. Его дети совсем не готовы к жизни, без родителей, поэтому им нужна выгодная пара. Ты будешь женой Альфи, а я мужем Миллинды.

– Что?! – Калли оттолкнула Кола, чего он никак не мог ожидать. Майколсон, завязывай со своими играми! – Не буду я ничьей женой! – она пихнула его ещё раз и вбежала в кухню. У Калли пересохло в горле, и она налила стакан воды.

– Будешь. Нарожаешь Альфи кареглазых детишек, – только человек, который хоть чуть-чуть знаком с генетикой, понял, что от зеленоглазого Альфи никак не получатся кареглазые дети. А вот от Кола могут. – Будешь – Каллистой Блюмстрит. Станешь ходить вместе с Миллиндой на шумные вечеринки, где полно немцев. А меня будешь видеть только по семейным праздникам, – злость, к сожалению, свойственно многим срывать на близких людях. Что и делал Кол, с такой жестокостью. Кол, конечно же, не позволил бы сбыться "гениальному" плану Блюмстритов. Он был невероятно зол, что им и его положением, решили так нагло воспользоваться. Сюжет комичен, но Каллисте было больно.

Калли сидела на полу, закрыв лицо руками, и рыдала. До Кола наконец-то дошло, что он очень жесток с ней. Он встал перед ней на колени и стал поглаживать её по голове.

– Прости меня, я неоправданно жесток с тобой.

– Пошёл к чёрту, Майколсон! – она отодвинулась от него.

– Злись, ругайся, только не обижайся, – он сел на пол и обоими руками придвинул её к себе. Он обнял её руками, и даже ногами. – Я не позволю, чтобы их выдумка сбылась.

– Кол, давай уедем, – она