Хоккейная сделка - Кристен Граната

Она кивает.

— Я знаю.

Я стараюсь дать им уединиться, пока Ария читает книгу, выбранную Джулианой, но бросаю несколько взглядов, намеренно проходя мимо комнаты. Джулиана настояла, чтобы Ария легла на ее кровать и уперлась на спинку, пока будет читать, а Джулиана положила голову ей на колени. Если Арии и некомфортно, она никак этого не показывает. Честно говоря, она кажется более расслабленной рядом с Джулианой, чем я ожидал.

В какой-то момент Джулиана засыпает, но Ария не двигается. Она закрывает книгу и смотрит на Джулиану, играя с ее кудряшками. Я бы отдал гору денег, чтобы узнать ее мысли в тот момент.

От этого зрелища щемит в груди, и я вынужден уйти, чтобы найти себе какое-нибудь занятие, пока жду, когда Ария выскользнет из постели. У Джулианы есть Энни, но та смотрит на нее не как на мать, а скорее как на бабушку. Ее учительница в детском саду тоже старше. Ария — единственная молодая девушка в ее жизни, и я просто надеюсь, что она не будет испытывать каких-либо чувств, которые в будущем могут стать проблемой.

Однажды Джулиана спросила, почему у нее нет матери, как у других детей в школе, и все, что я смог сказать, это то, что Бог решает, какая у тебя будет семья. Это, казалось, уняло ее вопросы, но я знаю, что когда Джулиана станет старше, снова об этом заговорит.

Через двадцать минут я снова прокрадываюсь в коридор, чтобы проверить Арию, и обнаруживаю ее спящей с Джулианой на руках.

Я на цыпочках вхожу в спальню и поднимаю Арию с кровати, осторожно, чтобы не сильно толкнуть Джулиану и не разбудить ее. Я выключаю свет, выходя, и закрываю за собой дверь.

Глаза Арии открываются, когда я несу ее в спальню.

— Что происходит?

— Ты уснула в постели Джулианы. Я просто несу тебя в комнату.

Ее голова падает мне на плечо, и Ария утыкается лицом в сгиб шеи, мыча.

Я откидываю одеяло и опускаю ее на кровать. Ария залезает под простыни и сворачивается на боку в клубочек.

Я наклоняюсь и откидываю волосы с ее лица. Лунный свет, попадающий в окно, отбрасывает полосу света по всей комнате, озаряя мягким сиянием.

— Спасибо, — шепчу я, позволяя пальцам коснуться ее щеки.

За то, что согласилась на это.

За то, что так терпелива с Джулианой.

За то, что поддерживаешь меня, чтобы я не чувствовал себя таким одиноким.

Я направляюсь к двери, но останавливаюсь, когда Ария зовет меня по имени.

— Алекс?

Я оглядываюсь через плечо.

— Художественная комната стала приятным сюрпризом.

Гордость разливается в груди.

— Рад, что тебе понравилось.

Ее губы трогает слабая улыбка, и я наблюдаю, как Ария засыпает, уверенный, что сделаю все, лишь бы увидеть ее улыбку снова.

Глава 20

Ария

Первые дни совместного проживания с Александром оказались не столь тягостны, как я предполагала.

Учитывая его напряженный хоккейный график, мы нечасто пересекаемся в пределах дома, а когда это все же происходит, Джулиана выступает превосходным буфером26. Она, вне всяких сомнений, вносит оживление. Поразительно, какое количество вопросов способнен породить ее пытливый ум.

Кто был изобретателем блинов?

Каков механизм действия электричества?

Какая участь постигла динозавров?

Что произойдет, если скрестить кошку и собаку?

И, разумеется, неизбежное: как появляются на свет дети?

Весьма занятно было наблюдать, как Александр справляется с этим вопросом.

Воспитание Джулианы, несомненно, требует постоянных усилий — и я восхищаюсь тем, как Александр несет это бремя. Он не позволяет себе ни единой жалобы и всегда стремится по возможности все сделать самостоятельно, не прибегая к помощи Энни. Совмещать карьеру профессионального хоккеиста и роль отца-одиночки — задача сама по себе непростая, но он каким-то образом умудряется сохранять равновесие. И я невольно задаюсь вопросом, какое напряжение таится за его невозмутимым фасадом, оставаясь при этом скрытым от посторонних глаз.

И у меня возникает желание помогать ему всеми доступными способами.

Именно поэтому я позволяю Джулиане проскользнуть в мою комнату в час ночи, когда она сообщает, что напугана.

— Можно поспать с тобой? — шепчет она, на цыпочках приближаясь к моей кровати.

Я втираю ладонь в глаз, сдерживая зевок.

— Что тебя тревожит, милая?

— Мне приснился кошмар, и теперь я не могу заснуть.

Я включаю лампу на тумбочке и хлопаю по одеялу.

— Залезай.

Джулиана взбирается на кровать и юркает под одеяло, прижимаясь ко мне.

— Мне приснилось, что я заблудилась. Было очень темно, и я ничего не видела. Я звала папу, но не могла его найти.

— Да, это действительно звучит страшно.

На сайтах для родителей, которые я посещала, рекомендуется подтверждать чувства ребенка, а не приводить логические доводы вроде: «Нечего бояться».

— Я тоже боялась темноты, когда была маленькой.

Ее брови взлетают вверх.

— Правда?

Я киваю.

— Я спала с фонариком до двенадцати лет.

— Ничего себе. Это долго.

Я улыбаюсь.

— И у меня не было такого большого и сильного папы, как у тебя, который мог бы меня защитить. Были только я и моя мама, и половину времени ее не было дома, потому что она работала допоздна.

— И что ты делала, когда боялась?

— Рисовала. У меня был альбом для рисования, наполненный изображениями того, что делало меня счастливой, чтобы я могла отвлечься от страшных мыслей.

— Что же ты рисовала?

— Цветы, котят, пляж, я пожимаю плечами. — Все, что приходило в голову.

— Ты до сих пор боишься темноты?

Я качаю головой.

— Нет, больше нет.

— А чего ты боишься?

Я притягиваю спящего Дэша к себе на колени, чтобы Джулиана могла его погладить.

— Ничего такого.

Голос Александра