Любящие сестры - Элейн Гудж

Наверху, на ее рабочем столе, уже лежал целый ворох газетных полосок, приготовленных для папье-маше. Не хватало только муки и крахмала, чтобы сварить клейстер и обклеить колбы, которые должна была купить Энни. Слой бумаги нужно сделать достаточно толстым, чтобы пиньята приобрела прочность.

Пока Ривка суетилась, наливая чайник, доставая пирог, Сара поставила на стол чашки и тарелки. Ее движения были точны и уверенны, словно она впервые ощущала свою значимость, уже воображая себя хозяйкой дома, а не дочерью-помощницей. Энни внимательно приглядывалась к ней, стараясь уловить в выражении лица или манере вести себя что-то особенное, отличающее ее от девушек-ровесниц. Нет, ничего особенного в ней не было. Обыкновенная девчонка, собирающаяся на первый бал или только что поступившая в колледж. Или может…

«А если бы я была на ее месте?» Она даже вздрогнула от этого предположения и расплескала чай. «Нет, я не хочу замуж!» Во всяком случае не теперь. Не раньше, чем лет через десять. Или вообще никогда.

– Тех двоих первых, как и Ицека, прислала к нам сатхен[12] – объяснила Ривка, тяжело опускаясь на стул против Энни, пока Сара выбежала к новорожденному, крик которого слышался из соседней комнаты. Ривка улыбнулась. – О, я вижу, ты понятия не имеешь, что такое сатхен.

Ривка тоже принарядилась ради праздника. На ней была цветастая блузка, красиво облегающая ее складную фигуру, а вместо неизменного шарфа на голове красовался шейтель – короткий коричневый парик, причесанный с небольшим напуском. Ривка объяснила, что истинная еврейка, выйдя замуж, должна всегда носить этот парик, снимая только, когда остается наедине с мужем. Чтобы никто, кроме мужа, не мог любоваться красотой ее волос. Энни даже удивилась: вот так красота! Можно вообразить себе, во что превратятся волосы, целыми днями примятые париком!

– Составлением пар, – принялась объяснять Ривка, – занимается посредница Эстер Гринбаум. Она имеет списки, рассылает фотографии, устраивает встречи. Если б ты видела, какую суматоху устроила Сара, когда надо было сфотографироваться! Будто она снимается не меньше, чем на конкурс «Мисс Америка». Можно подумать, хоть один парень способен отказаться от такой невесты, будь у нее хоть самая плохая фотография!

Энни не сдержала улыбку.

– Что же в таком случае произошло? Саре не понравились два первых жениха?

– В первый раз, стоило ей взглянуть на фотографию, как она расплакалась. Это точно, видела бы ты его – зубы, как у осла. Эстер клянется, что он будет чудесным мужем для любой девушки, но Сара не пожелала даже еще раз взглянуть на фотографию. И я полностью с ней согласна. Зачем мне нужны внуки с мордами ослов? – Ривка навалилась грудью на стол, приблизив к Энни лицо и подняла палец к губам в знак молчания. – А второй был посимпатичнее. Но, когда они встретились, он не мог сказать Саре и двух слов. Сара и сама не из говорливых. Поэтому я сразу поняла, что от такой парочки мне внуков не дождаться. Я раньше умру, чем они решатся хоть о чем-нибудь договориться.

– А этот… – Энни замялась, пытаясь вспомнить имя жениха.

– Ицек, – нежно сказала Сара.

Ривка резко выпрямилась, смущенно улыбнувшись.

– Ицек будет хорошим мужем для Сары. Солидный и уверенный, masmid, как она говорит, очень грамотный. Но в глазах у него есть огонек. Уж он-то разговорит нашу Сару. Притом из очень видной семьи, такого не часто встретишь. Отец – раввин, к вашему сведению. Очень образованный человек.

Энни хотелось спросить Сару, что она подумала, когда в первый раз увидела его фотографию. Но это, наверно, слишком бестактный вопрос. К счастью, Ривка сама ответила на него.

Снова пригнувшись к Энни поближе, она зашептала:

– Только это между нами… Ицек очень и очень недурен собою. Как говорится, все при нем. В общем, от такого человека не отмахнешься. Это точно. – Ривка взяла в рот ломтик рогалика и с гордостью взглянула на дочь, которая стояла на пороге с новорожденным на руках. Кончив жевать, Ривка спросила:

– А у тебя как дела, Энни? Тебе ведь тоже пора подумать о замужестве. Разве это хорошо для девушки – бегать целый день по городу, без семьи, без мужа?

Энни засмеялась:

– Без посредницы, боюсь, мне не удастся сделать это так скоро. Кроме того, я совсем не готова к семейной жизни.

– А тот молодой человек? Который ходит к вам в гости? Он что, не жених разве?

– Джо? – переспросила Энни, и голос ее предательски дрогнул. Она покраснела. – О, он… он просто друг. Притом он приходит главным образом к Лори. Как старший брат.

Ривка глядела на нее, слегка запрокинув голову. Может, она и не слишком много общалась с разными людьми, но в таких вопросах разбиралась безошибочно и сразу поняла, что Энни не совсем откровенна.

Не так давно, чувствуя, что Ривке можно доверять, Энни рассказала ей о Вале. Чтобы Ривка, если он здесь появится, защитила их. Внезапно Энни почувствовала неудержимое желание рассказать Ривке о том, что произошло сегодня. О мужчине в плаще цвета хаки. Не хотелось только пугать Лорел. К тому же жаль было портить Ривке праздник. Нет уж, пусть лучше это останется тайной.

– Разве? – засмеялась Ривка. – Ох, я носом чую, что-то здесь не так. Еще чаю хочешь? Я налью тебе. И возьми себе плюшечку, я только что испекла.

В это время вернулся мистер Груберман – возле входной двери послышался его голос. Ривка пошла встречать.

Попивая сладкий чай в большой уютной кухне Ривки, слыша неясный гул возбужденных голосов из передней, Энни почувствовала, как покой и радость сходят на нее.

Может, человек в хаки просто торопился на поезд, а разочарование, которое она успела заметить на его лице, появилось потому, что он этот поезд упустил. Все это только показалось ей, убеждала она себя.

И в конце концов поверила.

Почти.

10

Сидя в темпом зале кинотеатра, где показывали старые фильмы в Ист-Вилледже, Долли чувствовала тянущее напряжение во всем теле. Пальцы сами собой сжались в кулаки так крепко, что почти впились в ладони.

Она взглянула на часы. Скоро двенадцать, фильм почти кончился.

Интересно, он тоже сейчас в зале? Неужели сел где-нибудь в первых рядах смотреть кино? Когда она входила, его как-будто не было среди других зрителей. Но может быть он вошел, когда фильм уже начался?

Он назначил ей встречу в фойе после кино. Странно, почему именно здесь? Приступ ностальгии по прошлому?

Оглянувшись по сторонам, она заметила, что народу совсем мало. Опасаясь, что ее опознают как престарелую звезду, когда-то сыгравшую в этом фильме, она уселась в самом последнем ряду возле выхода. Здесь-то ее точно никто не заметит. И с чего она так разволновалась? В зале одна молодежь, большинство из них лежали в пеленках, когда снимались «Дамы в цепях». А по внешности она годится теперь в мамы востроглазой красотке на экране.