Любящие сестры - Элейн Гудж

С того дня, когда у Долли побывал Руди, с Энни стало твориться что-то невообразимое. Она вскакивала при малейшем шуме, озиралась по сторонам, тщетно пытаясь убедить себя в собственной глупости. Вэл находится за тысячи миль отсюда. И Руди тоже. Долли уверяет, что сумела направить его по ложному следу.

А если она ошибается?

Увидев впереди мелочную лавку, Энни нырнула туда. Разглядывая витрину и стараясь протянуть время, она нашла кое-что из списка Лорел – гофрированную бумагу, стеклянные колбы, плакатные краски. А крахмал и муку, которые нужны, чтобы изготовить клей для папье-маше, можно купить в бакалее на авеню Джей.

Встав в очередь в кассу, она старалась забыть о мужчине в плаще цвета хаки. Потому что ко времени, как она выйдет из магазина он уже исчезнет. Будто его вообще не существует. Просто стыдно быть такой истеричкой. Глядя на светящиеся полоски ламп на потолке, на полки, уставленные конфетами, почтовыми открытками, фотопленкой, – обычными вещами, которые постоянно покупают люди, хорошие нормальные люди, почтальоны, учителя, – она чувствовала себя глупой паникершей, которой мерещатся всякие киношные страсти. Ни Вэл, ни Руди не могут преследовать ее. Прошло уже три месяца с тех пор, как она привезла Лори в Нью-Йорк, и больше месяца со времени посещения Руди. И до сих пор от них не было ни слуху ни духу.

И все-таки она продолжала тянуть время, медленно проверяя и пересчитывая деньги, стараясь дать кассиру в точности ту сумму, которая требовалась.

Выйдя на улицу, сначала не нашла но затем уголком глаза заметила, что он остановился у газетного стенда неподалеку, делая вид, что просматривает заголовки. Было уже достаточно темно, но она узнала плащ. Ясно, что он ждал ее.

Кровь бросилась ей в голову, и будто горячие тиски сдавили череп. Колени задрожали, и она чуть не налетела на женщину с портфелем. Проходя мимо газетного киоска, не посмела кинуть на него взгляд – боялась, что после этого не сможет двинуться с места. Но он был там. Она знала это. Кожа на руках и шее натянулась, словно уменьшилась в размерах.

Ступив на эскалатор в метро, Энни схватилась за поручень, боясь упасть. Верхняя часть ее тела казалась все легче и легче, словно вся жизнь уходила в ноги, которые стали совсем тяжелыми и неповоротливыми.

Определенно, он связан с Руди и Вэлом. Может, это частный детектив. Иначе, зачем ему преследовать ее? Мысли устремились к Лорел. Она дома. Неужели он пойдет вслед за ней прямо домой? Тогда им придется немедленно уезжать, прямо завтра пока Вэл и Руди не нагрянули сами и не увели Лорел.

При мысли о необходимости покинуть Долли, Джо, Ривку в горле встал комок. Придется начинать все сначала жить в грязном отеле, пока не найдется подходящая квартира…

Колени совсем ослабели, и пришлось сделать неимоверное усилие, чтобы сойти с эскалатора на нижней ступеньке.

На платформе было много народу – час «пик». Может, ей удастся затереться в толпе. Пассажиры стремительно бежали по эскалаторам, застревали у турникетов, пробиваясь сквозь них на платформу. Как раз подошел поезд. Если она успеет влететь в вагон перед самым закрытием дверей, то сможет оторваться от него.

Глянув через плечо, заметила его у самого эскалатора в толпе пассажиров. Но перед ней тоже была толпа. Нет, не успеть! Если только поезд задержится, а такого никогда не бывает. Или если…

Следуя внезапному решению, Энни метнулась вперед. Зажав под мышкой пакет и сумочку, она перемахнула через металлическое ограждение, проходящее на уровне талии, и очутилась за турникетами. Узкая юбка треснула по шву, когда она подняла ногу. А, Бог с ней, пусть хоть вообще лопнет! Только бы успеть, пока не закрылись двери. Несокрушимая энергия наполнила каждую мышцу ее тела, тараном пробивающегося сквозь толпу.

– Хэй, хэй, ты! Стой! – услышала она мужской голос позади. Господи, это ей! Краем глаза успела заметить синюю форменную тужурку возле грязно-белой стены из кафеля, отраженным светом блеснула полицейская бляха.

Ее обдало холодом. Неповиновение полиции! Такого с ней еще не бывало. Когда она училась в пятом классе, учительница водила их на экскурсию в полицейское управление в Беверли-Хиллз, и седовласый полицейский в синей отутюженной форме по-отечески угостил их леденцами. «Нет! Если он поймает меня, я упущу поезд. Он узнает, кто я, и арестует… и… и… О Господи!»

Она рванулась вперед изо всех сил и оказалась у дверей в тот миг, когда они захлопнулись. Она чуть не завизжала на всю станцию, едва сдерживаясь, чтобы не замолотить по дверям кулаками. Это несправедливо!

Оглянувшись, увидела, что полицейский пробирается к ней сквозь толпу. А мужчина в плаще цвета хаки как раз проходит через турникет. Она в ловушке. Вопрос только в том, кому она в конце концов достанется. Ей показалось, что сознание покидает ее.

И тут произошло чудо. Двери снова разошлись. – Не держите двери! – раздался повелительный голос кондуктора.

В эту секунду Энни метнулась в вагон, вжавшись всем телом в почти непроницаемую стену уже стоявших внутри людей. Двери сошлись, пройдя по ее спине.

И вот поезд задрожал, дернулся вперед, пошел, набирая скорость. Упершись плечом в стекло двери и повернув голову, она смотрела, как уносится прочь, будто кошмарный сон, вся платформа вместе с ее преследователем в плаще цвета хаки. Она успела взглянуть в его лицо под полями шляпы – светло-голубые глаза, рыжеватые усы, тонкие сжатые губы.

Затем он исчез. Поезд ворвался в туннель, черный, как угольная шахта, и только белый свет в вагоне защищал всех от этого гремящего мрака. В горле встал комок, но она глубоко вздохнула, подавив рыдание.

Развернувшись, уперлась в затуманившееся стекло лбом и закрыла глаза. Она была почти счастлива, чувствуя плотный напор тел сзади и с боков, – все эти влажно пахнущие шубы, шляпы, свертки, портфели, толкающие ее при малейшем наклоне поезда, словно удерживая от падения, помогая стоять прямо.

Мысли расплывались, и единственное, о чем хотелось думать, – это о Джо. Если бы он был сейчас рядом! Он обязательно утешил бы ее.

В прошлый уик-энд он пригласил их с Лорел в Рокфеллер-центр на каток и терпеливо учил Лорел кататься. Держа ее одной рукой за талию, медленно возил по льду. А Энни, тоже никуда не годный конькобежец, не имея ничьей поддержки, без конца падала, с трудом поднимаясь каждый раз на ноги. Одно падение совсем доконало ее. Показалось, что она сейчас лишится сознания. Ужасно заломило бедро, и она никак не могла подняться – коньки выезжали из-под нее, и ноги ножницами раздвигались в разные стороны. Но она и не думала звать на помощь. Лучше умереть, чем так унизиться! Но в этот миг будто рука Господня возникла из ниоткуда, легко подняла ее и поставила на ноги. И без малейших усилий она понеслась по льду, словно воздушный змей по небу, направляемая умелой рукой Джо. Он крепко держал ее за талию, и его длинный шарф задевал на ходу ее щеку. В первый раз после смерти Муси она почувствовала себя под надежной защитой, словно ребенок. Хотя это было и немножко стеснительно: быть ребенком значит подчиняться, не иметь права решать за себя.