Чудеса в ассортименте - Елизавета Шумская

– Эрни… – осторожно произнес Леру. – На тебе лица нет.

Сыщик передернул плечами и слабо махнул рукой в сторону двери.

– Давай зайдем.

– Да что случилось? – Ренс тем не менее посторонился, пропуская друга с ключами. – Ты, случаем, не от родителей?

– Нет, слава богам. Но новости преотвратные.

Они уселись в кабинете Эрни друг против друга, и Фаргелон наконец поделился:

– Ко мне с утра прибежал парнишка от Стирсона. Ну ты помнишь, дознаватель, который ведет все эти дела.

– Помню, конечно, – нетерпеливо проговорил Ренс. – И что?

– Сегодня утром из реки пониже Лебуро выловили два трупа с дырками от пуль.

– И что? Такое в столь большом городе, как Аногиль, случается.

– Ты недослушал. Стирсон меня вызвал в благодарность за помощь в деле, потому что это не кто иные, как два матроса с корабля Решки Маркуса. Дознаватели как узнали, кто есть наш Барентон Краус, быстро нашли дела на всех его людей. И когда из реки выловили криминальные трупы, на всякий случай сличили фотографии. Но была фотография только одного. Второго опознал портовый старожил. Они оба должны были быть на разбившемся «Крылатом» Маркуса.

Леру выругался.

– Но это не самое худшее. На теле одного из этих ублюдков обнаружили покрывало, у которого не хватает небольшого куска. И, Ренс, это то самое покрывало, что сделала Вивьен.

– Проклятье! – вскочив, грохнул по столу кулаком охотник за головами. – Вот ведь… – Дальше следовали выражения, знакомые только матросам и их друзьям. Или врагам.

Эрни сидел молча, его ярость кончилась где-то по дороге в контору.

– В принципе в этом нет ничего совсем уж катастрофичного, – вклинился он в паузу. – Но Вив могут затаскать по допросам, а ты знаешь, как она не любит всю эту братию и как теряется, если какой-нибудь дядя со званием на нее повысит голос.

– Поверь, это не самое страшное. – Ренс вновь сел на стул и рассказал о ночных визитерах, сделав упор на обвинениях нена Рожжа Курцкого в адрес семьи Леру. – Больше всего в данных обстоятельствах мне не нравится фраза, оброненная этой драной ищейкой, когда я сказал, что ловил не их, а подельников Решки. Он сказал: «Вы же не могли знать, что они уже мертвы». Понимаешь, Эрни, они уже знали, что эти уроды мертвы!

– Интересно было бы проверить их оружие на предмет совпадения с пулями, которые извлекут из тел, – мечтательно произнес Фаргелон.

– Думаешь, они такие дураки, чтобы из именных револьверов палить?

– Кто их знает, – пожал плечами сыщик. – Они как-то слишком легко попались тебе в лапы. И эта фраза тоже не говорит об их профессионализме.

– Или с нами пытаются играть в какую-то игру.

– Верно. Поэтому избавься от этого оружия и всего, что связано с их визитом, не выкинь, но запрячь так, чтобы не нашли. Ты это умеешь.

Мужчины ухмыльнулись, но потом снова помрачнели.

– Что-то не нравится мне эта история, – протянул Ренс.

– Более чем согласен с тобой, – поддержал его Эрни. – И больше всего мне не нравится, что в это втянута Вивьен. Она наше самое слабое место.

– Именно. Родителям предъявить, по сути, нечего. Если документы в порядке, хоть маньяки-убийцы им заказ делают. Но вот Вив… как представить дело, понимаешь?

– Даже лучше, чем ты. Уж я знаком с системой.

– Что же делать, как думаешь? – Ренс вздохнул.

– О, легка на помине. – Эрни увидел через окно, как девушка открывает свой магазин. – Со свитой. Сейчас Улис сюда примчится.

– Судя по корзинкам, мама их нагрузила всякой снедью. Она постоянно считает, что мы недоедаем. Слушай, знаешь, что я подумал? – Леру на мгновение замолчал. – Это будет очень подозрительно, если мы Вив куда-нибудь отправим? Пока мы с этим делом разберемся, пусть отдохнет где-нибудь. Или это воспримут как доказательство вины?

– Какой вины? Сейчас максимум, что ей могут предъявить, это пособничество в укрывательстве краденого. Хотя она со своими страхами может такого наплести и выглядеть настолько виновной, что дознаватели будут ее мучить, пока она сама на себя все грехи мира не примерит.

– Ты забыл, что говорил этот хмырь, Курцкий, – напомнил Ренс.

– Да все я помню. Просто пытаюсь просчитать варианты. Знаешь, я тут поговорил кое с кем… И вот что я тебе скажу. Мы все можем оказаться под подозрением. Ты мог украсть портрет? Ну чисто гипотетически. Где ты был в это время?

– Э-э-э… сейчас… Тогда же ураган надвигался. Я побоялся, что корабль на пристани или где-то еще окажется в опасности, и отвел «Шалунью» максимально далеко.

– Только не говори, что это были совсем безлюдные места.

– Да нет, были там городочки. Только думаешь, нас там кто вспомнит?

– Может, и вспомнит. Но все будет зависеть от желания повесить это дело на тебя.

– Да почему на меня? Ведь по их логике портрет украл Решка!

– Он мог уже у тебя его упереть. Или ты мог отдать ему на хранение. В общем, можно придумать массу обоснований, почему Вивьен помогла в этом сокрытии.

– Думаешь, они захотят это на нее повесить? Кому она мешает? Живет тихо-мирно.

– Она никому не мешает, Ренс, – скривился Эрни, – но она подданная Эльмигерна.

– И что?

– А ты не понимаешь, откуда ноги растут?

– Судя по всему, нет.

– Тогда поясню. Только учти, это все лишь домыслы. – Фаргелон выглядел сейчас сосредоточенным и расстроенным одновременно. – И моя паранойя.

– Твоя паранойя не раз нас выручала.

– Именно это мне и не нравится. Как я говорил, я недавно встречался с одним большим человеком из контрразведки. Он мне рассказал занятную историю про нашего дорогого посла, богоподобного Лаужер-она Маядскальского. Когда пропал этот проклятый портрет, мой собеседник весьма обеспокоился сим фактом и начал свое расследование помимо официального. Только начал он его с другого конца. Он предположил, что заказчиком был сам Лаужер-он Маядскальский. Понимаешь?

– И зачем это ему?!

– А ты не догадываешься? Пропади картина на территории нашего государства, быть войне. По крайней мере, возник бы повод к ней.

– Подожди-подожди. Да, это реликвия. Да, скандал можно поднять жуткий. Но зачем Маядскальскому война?

– Затем, зачем нужны все войны. Ради присоединения новых земель. Думаю, Лаужер-он считает, что хорошо бы смотрелся в качестве наместника, а то и полноценного короля нашей страны.

– Нет-нет-нет, подумай сам. Они не начнут войну первыми. Ведь в этом случае их магия не будет действовать. «Плащ бога». Там же сказано, в условии Форева: пока не посягают на их жизнь и достояние.

– А их достояние – портрет основательницы страны и возлюбленной Форева, единственный прижизненный и, судя по всему, охраняемый какой-то божественной силой, – находится как раз на нашей территории. Думаю, это могло бы послужить достойным поводом для агрессии. У форевцев гипертрофированно трепетное отношение к Идорелле. Они так Форева не почитают, как ее. Даже этот проклятый портрет считается достоянием страны! Но я не буду тебе это все разъяснять. Сам не до конца понимаю эти политические интриги. Однако в них разбирается мой недавний собеседник. Так вот, если он говорит, что такое возможно и даже, судя по всему, готовилось, значит, так и есть. Тогда что-то сорвалось. Я так понимаю, что Решка Маркус по-простому грабанул корабль, знать не зная, что там. Грабанул на территории Форевии.