Первая мировая. Убийство, развязавшее войну - Грег Кинг

Больше всего эрцгерцогу хотелось возродить то, что было потеряно: союз между Австрией, Германией и Россией. Три империи уже объединялись в прошлом. Первый раз — в Священном союзе 1815 г., а позднее в «Союзе трех императоров» в 1873 г. Но эти союзы пали жертвой политических и дипломатических интриг. Франц Фердинанд чувствовал, что если их альянс удастся каким-то образом восстановить, то мир в Европе будет обеспечен. Проблема была в России, которая с 1890-х гг. была в союзе с республиканской Францией. Эрцгерцог был исполнен энтузиазма относительно молодого царя Николая II, который взошел на престол в 1894 г., и верил, что смог бы наладить с ним хорошие отношения, которые станут залогом стабильности. Посол Австрии в Санкт-Петербурге, настаивал Франц Фердинанд, должен «работать, прикладывая все свои силы, чтобы наши отношения с Россией стали настолько хорошими, насколько возможно. Создание «Союза трех императоров», поддержание мира и укрепление монархических принципов — это цель моей жизни, к которой я всегда буду преисполнен энтузиазма и посвящу все мои силы». Даже когда обе империи перестали союзничать, эрцгерцог не отказывался от своей мечты о союзе между Габсбургами, Гогенцоллернами и Романовыми. Если бы Францу Фердинанду удалось преуспеть в своих стремлениях, может быть, история двадцатого века стала бы совершенно другой.

Тайна всегда окружала планы эрцгерцога, даже после его возможного восшествия на престол. Люди открыто сомневались в том, будет ли он верен своим клятвам; многие историки и сегодня продолжают настаивать на том, что, если бы Франц Фердинанд оказался на троне, он бы забыл свои обещания. Венгры постоянно высказывали опасения в том, что в один прекрасный день эрцгерцог откажется от статуса своего брака как морганатического и тем самым расчистит Софии дорогу к статусу королевы, а ее сыну Максу — к роли короля. Партия независимости в Будапеште даже распространила заявление о том, что не верит в то, что эрцгерцог будет всегда связан своей клятвой. «Как только мы возложим на него корону, мы возложим корону и на его жену. Венгрия не может быть без королевы».

Ответ на этот вопрос, конечно, никогда не был получен при жизни Франца Фердинанда, но последствия проглядывались в сомнительных комментариях, которые дала позднее императрица Цита. Хотя племянник Франца Фердинанда Карл заверял, что эрцгерцог всегда оставался верен своей клятве, Цита сомневалась в этом:

«Некоторые случайные замечания, свидетельницей которых я была, заставили меня задуматься. Например, я помню, как однажды после разговора об одном трудолюбивом управляющем дядя Франци заметил: «Этот человек очень много работает. Я просто не смогу понять, если кто-то не будет стараться так же ради своих детей». Очевидно, это высказывание может объясняться его собственными мыслями о себе и своих детях. Мой муж совершенно определенно боялся этого. Он чувствовал, что после прихода его дяди на престол он постарается сделать так, чтобы его дети стали обладать правом наследования. Эрцгерцог Карл по-прежнему будет оставаться наследником престола, но из-за венгерского фактора монархия могла разделиться на два противоборствующих лагеря по вопросу будущей королевы».

Цита интерпретировала высказывание Франца Фердинанда так, как ей хотелось, невзирая на все отрицающие это факты. Никогда не отказывавшаяся от своих нелепых предубеждений, она кормила мужа подозрениями в покушении эрцгерцога на его права и своими подозрениями против «дяди Франци»; заговоры чудились ей повсюду. Опровержением ее гипотез стали планы Франца Фердинанда, которые были опубликованы лишь в 1926 г. Манифест о восшествии эрцгерцога, объединивший в себе его собственные идеи, разработки Броша и его канцелярии, окончательно опровергал предположения, что он планировал отказаться от своей клятвы.

В случае своего восшествия на престол как «император Франц II» эрцгерцог обещал «равное право участия в общих делах монархии» для всех своих подданных и расширение религиозных свобод. Он также предлагал отложить свою коронацию в Будапеште до тех пор, пока политическая несправедливость не будет устранена. Затем там излагались порядок преемственности и положение Софии. Франц Фердинанд обращался к своей присяге, данной в 1900 г., и клялся ее сохранять, называя эрцгерцога Карла как своего наследника. В тексте не содержалось никаких претензий на то, что положение Макса и Эрнста могло быть пересмотрено. Про Софию он прямо указывал, что ее статусом является Ее Высочество герцогиня Гогенберг. В то время как ей будет присвоен статус первой дамы империи и высочайший приоритет как супруги императора, она не могла стать императрицей или королевой.

По всей видимости, это то, что было на самом деле, — эрцгерцог не собирался пересматривать правопреемственность престола и статус Софии в пользу императрицы или королевы. Знал ли Франц Фердинанд, как сочетать между собой идеи возрождения империи и реформирования ее структуры? Этот вопрос останется без ответа, хотя по иронии судьбы старший сын Карла и Циты считал, что знал ответ. Он утверждал, что «именно Франц Фердинанд», и никто другой, мог бы спасти империю и укрепить монархию, и именно этой мечтой он и жил.

Глава XI

ДИПЛОМАТИЯ И РОЗЫ

1913 г. выдался спокойным и безоблачным. Как охарактеризовал его один человек: «золотой век безопасности». Аристократическая Европа купалась в роскоши, славе и традициях. В России династия Романовых отмечала свое трехсотлетие на троне; в Берлине единственная дочь кайзера вышла замуж, и пышная свадебная церемония собрала королевских родственников со всей Европы. Но уже намечались перемены, и история делала поворот в другую сторону. Старый, тщательно упорядоченный мир начинал меняться: легковые автомобили и пылесосы, регтайм и модерн, Айседора Дункан и смелый новый танец танго. Дамы в элегантных платьях продолжали кружиться в вальсе со статными, одетыми в военную форму офицерами, и великие князья и принцессы спускали целые состояния в позолоченных казино Монте-Карло, но ушедший в предыдущем году на дно «Титаник» словно был знамением завершения золотой поры привилегированного класса.

Человек, задумавший реорганизацию своей империи, казалось, обладал для этого уже вполне зрелыми мыслями и возможностями. Франц Фердинанд был еще достаточно молод, в декабре 1913 г. ему исполнилось пятьдесят лет. Чтобы отметить это событие, он сделал то, что было для него почти немыслимо и стало одной из немногих уступок общественному мнению. Он издал своего рода автобиографию. Она приняла форму большого, специализированного издания, выпущенного Österrichische Rundschau, и называлась «Эрцгерцог Франц Фердинанд — наследник престола». На его страницах в ряде эссе, написанных близкими эрцгерцогу людьми, рассказывалось о его молодости, военной карьере, путешествии по миру, страсти к охоте и архитектуре, представлялись его фотографии с семьей, как официальные, так и в непринужденной обстановке.