Непокорное сердце - Саманта Джеймс

Это было простым и обычным наказанием. Она осмелилась не подчиниться ему и теперь должна заплатить за это. Торн не дал принцессе возможности сопротивляться и так крепко держал ее в своих объятиях, что Шана испугалась, что задохнется. Его пальцы запутались в ее волосах, и граф страстно припал к губам, девушки.

Его поцелуй был горячим и жадным, а быстрое и глубокое проникновение языка в ее нежный рот обжигало огнем. Принцесса почувствовала его твердые, как дуб, бедра, прижавшиеся к ней, и его мускулистую грудь. Шана едва дышала. На языке она ощущала привкус вина. Он потребовал и взял. Нет, не с нежностью, а с самоуверенностью воина, заставляя ее хватать ртом воздух, когда поднял свою голову.

Затем чьи-то руки подняли Шану и понесли. Кругом гремел смех. Следующее, что заметила девушка, было то, что она снова находилась в комнате графа. В голове промелькнула мысль, что нет больше надежды распоряжаться своей судьбой – она упустила эту возможность. Внутри все кричало, и принцесса почувствовала себя одинокой, словно ветер.

Шана поняла, что ее раздевают. Чьи-то ловкие руки сняли с нее одежду. Сорочка, тонкая и воздушная – как дымка, заколыхалась над головой и мягко облегла ее тело. Кто-то нежно подтолкнул девушку к кровати и начал расчесывать ее волосы, пока они не заблестели, как просвечиваемые солнцем облака. В другое время это расчесывание показалось бы девушке успокаивающим, но сейчас она испытывала острую душевную боль и не чувствовала ничего, кроме пустоты и отчаяния. Даже оценивающий взгляд леди Элис не смог вывести ее из этого состояния. Она сидела, оцепенев, без единого движения, когда ее волосы собрали и, перевязав блестящей лентой, свободно переложили на одно плечо.

Дверь широко распахнулась. Шана подскочила при виде пьяной толпы смеющихся людей, ввалившихся в комнату. Даже король Эдуард, разгоряченный вином, был веселым и охрипшим, как и все остальные. Торн пробился сквозь толпу, и девушка тут же почувствовала себя беззащитной. Его взгляд пронзил ее насквозь. Принцесса вся вспыхнула ярким румянцем.

– А, только посмотрите, девушка краснеет! – раздался хриплый крик, – И это она еще не видела своего мужчину! Мы здесь для того, чтобы сказать тебе, что он наделен всеми качествами жеребца!

– Да! – зло подшучивали другие. – Бедняжку просто посадят на вертел!

О, какие грубые и злые люди! Шана отвернулась от них, сжав пальцы в кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Это было подло и жестоко – выставлять ее так открыто в качестве объекта скользких шуток. И тем не менее, как ни ненавистны были ей эти непристойности, она не почувствовала облегчения, когда комната опустела. Принцесса слишком поздно поняла, как глупо было с ее стороны бросать вызов Торну прямо в зале. Между ними не возникло ни любви, ни даже симпатии. Барис (она знала это наверняка) уложил бы ее на брачное ложе осторожно и заботливо, но только не граф. Он только и сможет, подумала она с болью, доказать свое превосходство в силе.

Тень Торна упала на нее. Он поймал принцессу за кисти и поставил на ноги. Шана судорожно сглотнула, не в состоянии посмотреть ему в лицо. Ей хотелось улететь, как бабочке, так же быстро и тихо.

– Посмотри на меня, Шана.

Она не могла, но и не хотела, потому что, если она сделает это, то обнаружит свой страх, а ему и так хватит власти над ней.

Торн проглотил фразу, готовую сорваться с языка. Он не был, слеп и видел, как принцесса с вызовом отвернулась, но заметил и легкое дрожание ее губ, отчего нежность охватила его, словно пенящееся море.

Граф окунулся в ее волосы и сказал то, что девушка и не ждала услышать.

– Твои волосы роскошны, принцесса. Они похожи на мед, сквозь который льется солнце.

Шана остановила свой взгляд на темных золотистых прядях, которые лежали у него на ладонях. Девушка попыталась отступить назад, но хватка графа стала тверже. Если бы Шана продолжала отходить, то почувствовала бы боль.

Торн поймал ее взгляд.

– Мы не сможем миновать эту ночь, Шана, – его голос был непривычно мягким.

Она не стала притворяться, что не поняла его.

– Этот брак не по вашей и не по моей воле, – сказала она, едва шевеля губами. – Зачем себя обманывать?

Губы Торна сжались в плотную жесткую, линию.

– И, тем не менее, мы обвенчаны. А наши брачные отношения нужно довести до конца, чтобы скрепить их.

– Да, – с горечью проговорила принцесса, а вы, как послушный лорд, каким вы и являетесь, должны исполнить волю короля.

Граф сощурил глаза.

– Что это? – коротко сказал он. – Ты что, специально хочешь разбудить во мне гнев, чтобы я овладел тобой в ярости? А потом ты будешь считать меня зверем?!

– А ты и есть зверь! Ты доказал мне это прошлым вечером. Только животное может поступить с самкой, подобным образом!

Торн сердито посмотрел на нее, немного отпустив волосы.

– Ты сама виновата, принцесса, да и я тоже. Но если бы ты не пыталась избежать этого брака, я бы не стал действовать как варвар. Я еще раз напомню тебе, что ты сама заставила меня поверить в то, что вы с Барисом любовники.

– Боже, как бы мне хотелось, чтобы сейчас здесь был Барис!

Граф совсем не был в восторге оттого, что почувствовал свою слабость перед принцессой, и старался не показывать этого.

– Пусть все будет так, как есть, миледи. – Хотя его голос и был мягким, но в нем ощущались опасные нотки. – Я не Барис, я твой муж. И предупреждаю, что не буду жить как монах.

– А я предупреждаю вас, милорд. Я никогда не лягу с вами добровольно. Никогда! Вам придется брать меня силой! – Полный душевной муки вызов прозвучал очень дерзко.

Де Уайлд почувствовал, как страсть постепенно, разгорается в нем. Он старался побороть желание доказать Шане, что то, во что она пытается заставить его поверить, есть ни что иное, как самообман. О, девушка могла отрицать его, отталкивать презрением и жестокими клятвами, но он-то знал лучше. Торн ощущал уступчивость и податливость ее губ при поцелуе. И если бы граф не видел паники в ее глазах, то не заставлял бы себя сдерживать желание.

Несомненно, пламя, которое уже один раз загорелось, вспыхнет с новой силой. Ее близость, запах женского тела, очертания фигуры, соблазнительно вырисовывающиеся под полупрозрачной сорочкой – все это еще больше усиливало желание.

Легкая улыбка пробежала по губам Торна.

– Вы считаете, я стал до неприличия откровенным? – Граф снова изучал фигуру девушки через прозрачное одеяние, вызывая у нее безмолвный стон, так как Шана только сейчас вспомнила, что ее сорочка была прозрачной. Принцесса почувствовала себя еще более обнаженной и беззащитной, чем прежде. Прикрывая себя скрещенными на груди руками, она очень хотела куда-нибудь отступить. Но, к несчастью, она не могла этого сделать, натолкнувшись бедрами на матрац.