Непокорное сердце - Саманта Джеймс

Ее отчаянный плач отозвался в его сердце щемящей болью. Нет, никогда он не причинит ей зла намеренно, что бы ни случилось! Господи, как он мог?! Торн чувствовал, как девушка дрожит в его объятиях, словно дикое лесное животное, попавшее в капкан.

Граф кончиками пальцев бережно погладил Шану по голове.

– Я не обещаю, что будет совсем не больно, – мягко сказал он. – Но, насколько мне известно, ты это почувствуешь все один раз. – Торн нежно прижался губами к ее затылку, вдохнув аромат мяты и диких трав, а затем поцеловал в самое чувствительное место на шее. – Я всего лишь мужчина, принцесса, – прошептал он, – такой же, как и любой другой, ни больше, ни меньше.

Такой же, как и любой другой?! В душе Шаны одновременно теснились самые противоречивые чувства: негодование, гнев, возмущение и… страх. Нет, безусловно, не все мужчины скроены так… так… Господи, она даже не могла подобрать подходящих слов, чтобы выразить свои мысли! Шана всем существом чувствовала, как напряженно пульсирует его тело у ее мягких ягодиц. Он… он разорвет ее пополам! Не поворачиваясь, девушка судорожно вцепилась в запястья графа.

– Почему ты должен меня так мучить?! – выкрикнула принцесса.

Мучить ее? Ах, как она все драматизирует! И все же это обвинение заставило Торна улыбнуться. И как раз вовремя, так как он почувствовал, что необходимо расслабиться хоть немного, чтобы не взорваться от безумного желания немедленно овладеть ею.

Граф осторожно развернул Шану к себе лицом. Его сердце болезненно сжалось, когда он увидел в широко раскрытых глазах девушки панический страх.

Одной рукой ласково взяв ее за подбородок, Торн приподнял лицо Шаны так, что их взгляды встретились. Другая рука крепко обнимала девушку, не позволяя ей отступить.

Их лица почти соприкасались, а прерывистое дыхание слилось воедино. Ее точеные, трепетные груди коснулись волос, покрывавших его мускулистый торс.

– Тебе не нужно бояться, – мягко сказал Торн. – Если ты мне только позволишь, я докажу тебе это.

Шана беспомощно цеплялась за него взглядом, когда граф медленно склонился к ее лицу. Торн лишь слегка коснулся губ девушки, скорее лаская их, чем, целуя, обдавая принцессу теплым дыханием. Он прошептал ее имя несколько раз, продолжая свою осторожную атаку. Шана почувствовала, как тает ледяной панцирь на сердце. Его ласковый голос пробудил в девушке какие-то неведомые чувства, отчего по ее телу волнами пробежала легкая дрожь.

Руки принцессы медленно, словно нехотя, разжались на груди графа. Торн начал целовать ее снова и снова… и от этих поцелуев Шану охватило сладкое и блаженное чувство. Исчез страх, который до сих пор заставлял девушку быть в напряжении.

У Торна закипела кровь. «Да, – подумал он. – О, Господи, да!»

Де Уайлд почувствовал, что принцесса ответила на его медленный глубокий поцелуй, возбуждая себя и его.

Шана снова затрепетала под ласками графа. Девушка могла защитить себя от гнева Торна, даже оправиться от горя, причиненного им, но он выбрал путь, на котором она еще не научилась сражаться.

У нее не было оружия, чтобы остановить его, устоять против изысканных обольщений. Шана не могла понять, почему этот мужчина, которого она так ненавидела, мог вызвать у нее прилив таких сильных ощущений.

Торн хотел, чтобы в ее памяти навсегда осталась эта ночь… и он.

Ее сердце прерывисто стучало – Шана никогда не испытывала ничего подобного с Барисом. И когда опытные руки графа снова стали ласкать ее соски, девушка почувствовала какое-то еще неизвестное ей сладостное томление, возникшее в самой глубине ее лона.

Хотя Торн готов был взорваться от напряжения, он не спешил овладеть ею. О, как же ему раньше хотелось каждым своим словом и прикосновением оскорбить Шану, чтобы отплатить за то зло, что она причинила ему, но все это было до того, как он увидел ее слезы прошлым вечером. Она не была блудницей, которой можно овладеть быстро, жестоко и небрежно. Она была умопомрачительно красивой, и, Торн помнил об этом, она была девственницей.

Де Уайлд испытывал какое-то первобытное удовлетворение оттого, что никто не спал с ней, что он был первым.

Да, подумал граф и продолжил свой ласковый натиск уже более интенсивно, но не менее нежно. Он пальцем обвел округлость белого и упругого живота девушки. Шана вся напряглась, сердце было готово выскочить из груди.

Казалось, все замерло кругом, когда его дерзкие пальцы продвигались все ниже и ниже, неумолимо следуя к запретному неискушенному уголку ее тела. Девушку охватила паника. Глубоко вздохнув, Шана оторвалась от губ Торна, почувствовав, что страх снова возвращается в сердце. Пресвятая Дева, неужели это какое-то извращение?

Но, вероятно, граф знал ее тело лучше, чем она сама, так как его опытные пальцы отыскали маленький комочек плоти, который от прикосновений, казалось, начал увеличиваться и расти. Сладостные волны наслаждения разлились по телу девушки. Потрясенная новизной ощущений, Шана попыталась сжать ноги, но Торн не позволил ей этого, странно и коротко рассмеявшись.

Завладев ее губами, пылко и требовательно целуя ее, он дерзко гладил и ласкал ее тело. Его пальцы двигались в сводящем с ума ритме, настойчиво и неумолимо. Шана почувствовала сильный толчок в глубине своего живота и ощутила, как по всему телу прошла волна невероятного наслаждения. У нее мелькнула мысль, что Торн также искусен в любви, как и в военном деле.

Капельки пота выступили у Торна на лбу. Его дыхание стало резким и хриплым. Граф молил Бога, чтобы ее боль была бы мимолетной.

От его искусного натиска Шана тоже вся покрылась испариной и стала такой маленькой и беззащитной, какой Торн ее никогда не видел. Она вся сжалась, испугавшись его смелой ласки, но он настойчиво и нежно гладил ее, хотя сам был готов взорваться и полностью погрузился в ее бархатистое тело.

Принцесса выглядела очень возбуждающе. Холмики ее грудей, полные и округлые, были увенчаны розовыми нежными сосками, влажные приоткрытые губы нервно вздрагивали, серебристые глаза затуманились.

Торн отвечал поцелуем на каждый ее вздох, на легкие, короткие вскрикивания, которые полностью лишали его самоконтроля.

Граф приподнялся над ней и, раздвигая коленом ее бедра, разгоряченной плотью коснулся нежного тела девушки. Он наклонился и зашептал прямо у ее губ:

– Ты моя, Шана. С сегодняшней ночи ты моя… так же, как и я твой…

Острая мгновенная боль пронзила ее, словно молния, но он уже вошел… Девушка оторвала от него свои губы. Да, он предупреждал ее, да, но она-то знала, что эта боль была еще и предательской. Она на мгновение привела Шану в чувство. Глотая слезы, она неистово старалась оттолкнуть его.