Ковен озера Шамплейн - Анастасия Гор

«МЯУ МЯУ МЯУ МЯУ МЯУ МЯУ»

Коул озадаченно покосился на меня.

– А среди демонов бывают… Ну… Умственно отсталые?

Я ухмыльнулась, ловя кубики и останавливая их одержимый хоровод. Обойдя Коула, я послушно открыла холодильник, выуживая на столешницу все, что было. Палка сырокопченой колбасы, ветчина, пончики, наши недоеденные стейки и початая бутылку молока.

– Хотите есть? – громко выкрикнула я в воздух. – Хорошо! Вам больше не придется питаться энергией и эмоциями. Вместо этого в вашем распоряжении будет все, что найдете на кухне. А здесь так много всего, м-м! Колбаса куда вкуснее нашего страха. Я выпущу вас в мир людей, но для этого придется показаться. Всем вам. По отдельности, а не сращиваясь воедино.

Коул растерянно взирал на мою хитрую улыбку, не улавливая, что к чему. Я не спешила разъяснять, притихнув и выжидая, сработает ли уловка.

Тени под столом зашевелились. Одна из них, длинная и подернутая рябью, вдруг отделилась, вползая по ножкам стула вверх на обивку. Она действительно была далеко не одна: следом проявилась такая же, а затем и еще. Три тени плясали, карабкаясь на стол, и явили нам свои черты.

– Колбас-са, – зашипела морда черного кота с горящими красными глазами.

– Молоко-о, – промурлыкала вторая, потирая уши о третью, которая в свою очередь облизнулась тоже:

– И пончики, пончики!

Короткая угольная шерсть сверкала, переливаясь бриллиантовой крошкой, уродливо общипанная на острых гончих мордах. Хвосты всех троих были сплетены между собой, перетянутые узлами так туго, что лишнее движение одного вызывало болезненное шипение у двух других. Неотделимые и связанные, почти одно создание, но разного характера и происхождения. Однако с одинаковым предназначением – уничтожать.

– Что они такое? – шепотом спросил Коул.

– Гримы, – ответила я. – Мелкие демоны. Когда их изгоняют на улицу, принимают обличия волков, чтобы выжить. Они не из ада и никогда там не были. Их бы просто туда не впустили, – я хихикнула. – Всего лишь порождения грешной человеческой натуры. Между прочим, это твои прошлые жильцы оставили их здесь. Те, что съехали сегодня, наверняка твои постоянные гости, да?

– Да, – заторможенно отозвался Коул. – Я им дом уже два года время от времени сдаю. Погоди… Их создали люди?!

– Ага, – я пожала плечами. – Вот так и сдавай свой дом кому попало! Породили низшие сущности и даже не удосуживаются забрать их с собой. Интересно, что они за пороки… Эй, гримы, как вас зовут?

– Спор, – мурлыкнула одна голова, глазея на ломтики ветчины.

– Эго, – представилась та, что была по центру и, выпячивая колесом грудь, доминировала над остальными.

– Блуд, – заурчал третий кот.

Я взглянула на Коула.

– Слышал имя последнего? Сто процентов у тебя тут устраивали оргии. Лучше перестирать все постельное белье, что найдем в доме. И прокипятить!

Коул, чистоплотный и прилежный, содрогнулся.

– Мы можем договориться, – сообщила я котам, сощурившимся в надежде и подозрении. – Я могу даровать вам плоть и кровь, возможность вкушать смертную пищу и греться под солнцем. Отвечайте: хотите этого или нет?

Гримы занервничали и сгруппировались, прижавшись друг к другу вплотную, чтобы переговорить.

– Может быть, она будет чес-сать нас за ушком, – тихо мурлыкнул Блуд. – Я слышал, это приятно.

– Поз-зор нам, если падем до второсортной ведьмы! – фыркнул Эго. – Я сказал нет!

– Но она Верховная, – выступил Спор. – Я так хочу попробовать, какова на вкус ветчина!

Я закатила глаза и демонстративно откашлялась.

– Ну? Что вы решили?

Гримы переглянулись, и у всех троих расширились зрачки, сделавшись круглыми и бездонными.

– Мы соглас-сны, – хором ответили они.

Я удовлетворенно кивнула и взяла из вазы яблоко, такое же, какое использовала для призыва. Но прежде чем отдать его, предупредила:

– Тогда станьте моим фамильяром, – гримы поочередно зашипели, и я указала им на свою расцарапанную щеку. – Я не могу быть уверена, что вы не попробуете сожрать меня ночью, когда окрепнете и вконец обнаглеете. Мне нужна гарантия.

Эго оскалил разодранную пасть.

– Обещаем…

– Этого мало, – я зацокала языком. – Скрепите клятву троицей падших и нерушимых.

Гримы зашлись рычанием, заходили по столу, выстреливая искрами чистой тьмы, из которой были сотканы, бездушные и бессердечные. Сплетясь вместе уже не только хвостами, но и телами, они в конце концов смирились.

– Баал, Агарес, Вассаго, – пробурчал Эго первым. – Клянусь.

– Самигина, Марбас, Валефор. Клянусь…

– Барбатос, Пеймон, Асмодей. Клянусь!

Я улыбнулась и кинула им плод.

– Умницы. Съешьте это, и сможете отведать все, что только найдете в холодильнике. Советую начать с пюре, его готовила я, так что оно потрясающее!

Выходя с кухни, я закрыла за собой створчатые двери, чтобы не мучиться всю ночь бессонницей от голодного рева, грохота посуды и поросячьего хрюканья. Коул, стоя рядом, обреченно молчал, крутя в руках зеркало.

– Ты правда настроена забрать их с собой? – уточнил он с надрывом, слушая, как за стенами кухни гремит перевернутая миска со стейками. – Ко мне домой?!

– Они безобидны, – вступилась за гримов я, и Коул указал на свою перепачканную футболку и хаос, творящийся на кухне. – Ну, по большей части. Они истязали нас, чтобы просто наесться. Энергию добыть не так-то и просто.

– Это же демон! – воскликнул Коул. – Я сам слышал, как ты сказала, что они могут сожрать нас ночью, когда окрепнут. И…

– Ну, Штрудель тоже не подарок, – хмыкнула я. – Однако же ты его оставил.

Коул покраснел от злости, и я торопливо побежала наверх, прихватив с собой Книгу, легкомысленно оставленную возле камина. Моя решимость сменилась усталостью, и теперь на каждом шагу меня нагоняла истома. Я едва успела добраться до постели, как упала замертво, истощенная и физически, и морально.

Коул пришел за минуту до того, как я окончательно отключилась. Молча подвинувшись, я освободила ему место на кровати и перевернулась на живот. Он лег, ни о чем не спрашивая.

– Поспишь со мной?

Мы посмотрели друг на друга: никто из нас не понял, кто произнес это первым. Мы оба нуждались в тепле друг друга, особенно после того, что пережили за эти выходные. Поэтому Коул только согласно кивнул, укрыл нас одеялом и вытянулся на подушке.

– Я никогда не видел тебя такой…

– Какой?

– Смелой.

Я посмотрела на Коула и подогнула под себя дрожащие ноги. На протяжении всего дня я боялась – боялась так сильно, что сейчас у меня раскалывалась голова.

– Да, – сказала я. – Так это делается у ведьм: надо растерзать первой, чтобы не растерзали тебя. Нельзя показывать, что боишься.

Коул повернул голову, и мы почти столкнулись носами. Я почувствовала его дыхание, ванильное и пряное от коричного эгг-нога.

– Это ужасно, – шепнул он.

– Иначе никак.

– Неправда, –