Театр одного зрителя - Артур Саканян

Законник помрачнел, а парень увлечённо продолжил:

— За ужином, смотрю, доктор со своей кралей сидит. Я уже выходил, а тут кухонный ножичек на столе у выхода. Я его прихватил, и краем глаза вижу, что доктор вслед за мной. Вышел я с пёрышком, и в угол потемнее забился. А там дверь была в углу, и намалёвано на ней: «аварийный выход». Подумал, что сейчас аварийный выход для докторишки устрою. До последней минуты был уверен, что всё один к одному. Всё так гладко шло, а тут…

Парень смачно выругался и только после этого смог продолжить:

— Дурак, дурак я! — в сердцах сказал он. — Я же вначале всё так классно придумал! Хотел их прямо по каютам ночью прибить… И с матросом расплатился за то, что он их номера подсказал…

— Как же ты собирался прибить их? — мрачно спросил законник.

— А я железяку подходящую отвинтил и припрятал её под брезентом лодки. Постучался бы в дверь доктора, что крале его плохо, а ей, что с доктором нелады, и по маковке обоих. Причём, каюты у них одноместные, без свидетелей. Но в тот момент всё перемешалось. Думал фортуна сама в руки идёт. Пырну его, потом под шумок его кралю пришью, а сам за борт к чемоданчику. Всё равно, скоро в порт входим, и мне надо будет сигать в воду. Народу много, пока допендрят, что к чему, я уже далеко буду. И тут, мне бы сразу бить по пузу ножом, а я, дурак, кайф решил растянуть. Подозвал его и говорю, что узнал, кто он. Нацелился я на брюхо, и только сказал, что сейчас он за всё заплатит, как бац! Дверь открывается и по руке. Я мажу, а на меня танк в белом кителе прёт. Хотел прямо за борт сигануть, а внизу ещё палуба. Я бегом вниз, и тут матросы набежали. Загнали меня в какой-то вонючий трюм. Понял я, что тактику надо срочно менять, а мой документик уже помеха. Утопил я его с ножичком в баке с какой-то гадостью. Тут меня скрутили, к капитану приволокли. Я истерику закатил, подёргался, вижу, помогает. Можно выкрутиться, да ещё с прибылью выплыть. Написал письмо…

— Письмо я читал, — прервал его законник. — Ты спрыгнул за борт, потом?

— Скинул с себя сюртучок. Всё равно он пустой был, а так подумают, что утоп. Доплыл до кормы и за лески зацепился. Смотрю, спасательный круг мимо плывёт. Я его леской привязал, лёг на него, а корабль постоял, постоял, да и поплыл. А когда до берега уже близко было, вытащил чемоданчик, и стал лески перерезывать. Вдруг вода забурлила, меня с круга скинуло, и враз затянуло вниз. Удар по руке, головой об корму и выкинуло наверх. Руку жжёт, а руки-то нет, и чую, что сознание теряю. Я сразу на круг, а обрывками лески себя обернул. Сообразил, что можно леской и рану зажать. Потом вырубился… Когда очнулся, смотрю, корабль медленно движется, и до берега рукой подать. Вытащил я чемоданчик, а на ручке моя рука болтается. Я и блеванул. От ножниц один ободок остался, резать нечем. Зуб поломал, пока перегрыз леску, которой круг привязывал. А на чемоданчике после удара прореха. Сунул туда руку, стал бабки по-быстрому запихивать в карман. К тому же, светало, пора было смываться. Лёг на круг и стал здоровой рукой грести к берегу. Подобрала меня одна супружеская пара, которая отдыхала там дикарями. Наложили жгут и повезли в больницу. В машине очухался и заприметил по дороге вывеску частного врача. Попросил высадить, якобы друг он мне. Их напугал, что во дворе ходит злая собака. Видите, говорю, хозяин даже на ночь калитку не запирает, а сам уже еле-еле стою на ногах. Хорошо, что провод телефонный заприметил у входной двери. Оборвал его, стукнул в дверь и вырубился. Когда пришёл в себя, наплёл врачу, что руку акула откусила, когда на лодке катался. Он всё в больницу порывался меня сплавить. Заверещал, как крыса, мол, нет у него хирургической нити с иголкой. А я взял ланцет в руку и говорю, что если он ещё раз вякнет про больницу, я сам себе харакири устрою. Вот так я его заставил пробатрачить на меня, но, когда он всё-таки решил пойти позвонить от соседей, я ланцетом чикнул по горлу. Столько шума наделал, пока падал, что жена его прибежала.

— Знаю. Ты ей череп проломил, — сказал законник, а сам радостно подумал: «Дело на мази! Пора звонить гадёнышу, чтобы бабки готовил».

— Да, мне тоже хруст послышался. Говорят, у стариков кости хилые.

— Подожди-ка, — прервал его законник.

Парень услышал, будто целлофановую обёртку надорвали. Что-то скрипнуло и, наконец, машина тронулась с места.

— Теперь всё, что было в домике у врача, вали подробнее. Начни с калитки, и в котором часу это было.

— Зачем вам такая мелочёвка? — удивился парень.

— Не твоё дело. Выкладывай, — приказал законник и нажал кнопку на панели,

Парень услышал щелчок, на панели замигала красная лампочка, и законник тихо тронул машину с места. Парень вздохнул и стал снова описывать всё, что помнил.

-111-

Доктор, полураздетый лежал на широкой кровати. Битый час он пытался понять, почему у него время от времени возникало чувство, будто его в чём-то очень важном обманули. Он вновь и вновь прокручивал события прошедшего дня, и казалось, вот-вот ухватит за хвост эту причину, но она ускользала так же внезапно, как и появлялась.

Послышалось шуршание, и дверь без стука отворилась. Доктор вздрогнул и приоткрыл глаза. На пороге кто-то стоял.

-112-

— В доме больше никого, — заканчивал свой рассказ парень, — а я опять в кровищи. Пришлось пошмонать в гардеробе. Повезло мне, костюмчик — по размеру, полуботинки без шнурков, но, с непривычки, труднее всего было с пуговицами. Полуботинки до сих пор на мне. Без износу оказались. На кухне перекусил, пока деньги сушились. Нашёл керосин… Мне отлить надо. Можно?

— Потерпишь, — приказным тоном сказал законник.

Парень глубоко вздохнул и продолжил:

— Так заполыхало, еле ноги унёс. Потом с дальнобойщиком договорился.

— С врачом всё? — резко перебил его законник.

— Всё, — ответил парень и услышал знакомый щелчок.

Лампочка на панели перестала мигать.

— Раз всё, вали дальше, — сказал законник.

— Значит, завёз он меня в Тмутаракань, ящики сгрузил, а я попросил его пристроить меня там ночным сторожем. Для тамошних он и Бог, и царь, потому что продукт их в город возит. Пристроил так, что даже документов не спросили. Думал побыть на природе, аклиматься, но рана загноилась, да и фельдшер, как оказалось, по крупной скотине мастак. Стибрил я его документик, пока он вместо спирта на колодезной воде примочку для меня готовил, вышел на трассу и махнул в город на попутке. Сфотографировался, вклеил свою рожу, как смог печать пририсовал, и устроился вахтёром в больнице. Вахтёру на дверях хирург никогда не откажет в перевязке, да и кому-то докладывать ему не приспичит. Там и жил во флигелёчке при больнице. Даже новый зуб успел вставить.

— А не побоялся? Тебя же в городе могли опознать, — перебил его законник.

— Не узнали бы. Я это уже и на шлюхе проверил, да и доктор не смог опознать. Я же усы отрастил и очки носил. Вот только ваша девица враз признала. Без очков был, поэтому. Мне же сеструху повидать надо было, а её и след простыл. Потом дело придумал. Стал примечать, что к некоторым больным и отношение особое, и по несколько раз за день передачу им несут. Я, балда, вначале думал, что по чаевым узнаю, кто есть кто. Оказалось, нет, чем богаче, тем зажимистее. Вычислил я несколько таких карасей, а в комнате врачей списал их адреса. Бабки хоть и были, но ради интереса потянуло меня на авантюру. Скукотища заела. Флигелёчек на отшибе, покалякать не с кем, и в больнице только «здрасьте», «до свидания». Захотелось попробовать себя в деле, но как без ствола, да с одной рукой идти на дело? Тут вспомнил я про девицу с ружьём на даче. Подумал, раз ружьё есть, может и пистолетик какой-нибудь отыщется, — парень вздохнул. — Нет, не везёт мне в родных краях. Опять рожей в дерьмо угодил. В тайнике ружьё нашёл, а пистолета нет. С ружьём по хатам не пошастаешь. Спустился в подвал, ещё там пошуровать, и вдруг, бац! Ваш парень по башке огрел.

— Как же ты собирался «ласкать карасей»?

— Да очень просто. Я же за эти дни видел, кто к ним в больницу ходит. По имени отчеству уже всех знал. Знал, кто домочадцы, кто шестёрки, а кто кореша. Звоню в дверь и говорю: от такого-то есть что передать. Дверь открывают, впускают в дом, а я пистолетик под рыло. Если в доме несколько фраеров, то один вяжет остальных. Потом ставлю его на колени, он сам себе платком глаза завязывает, а я сзади по его маковке долбаю. Связанных долбать легче, а можно и придушить, но это если бабки сразу отыщутся. Главное, — чтоб кровь не набрызгала на одежду. А ежели бабок не сыщу — утюгом поглажу или…

— А без утюга не отдадут? — перебил его законник.

— Без утюга и удавочки не дадут, — воодушевился парень. — Они же сразу сообразят, что я их в живых не оставлю и всё равно прикончу. Я же однорукий и меня никакая маска не спрячет. Поэтому условие для них одно: «гони бабки, чтобы побыстрее отмучиться». Я даже кляп придумал, чтобы без шума. Потом уже хату поджигаю, и, прости-прощай.