Комендант Транссиба - Павел Алин

Начальник штаба уже сообщил по системе радиорелейных станций в Красноярск и Абакан о нападении и проходе вражеских вертушек. Сейчас он рассудил, что сделать больше ничего не может. Зашёл руководитель оперативной группы штаба конвоя, принёс карту, где уже нанёс примерные места расположения отрядов викингов и своих бойцов. Сведения ему передали по рациям старшие дозоров и застав. Обстановку Меньшиков оценил как терпимую. Чёрные ещё не добрались до главной линии обороны, и видимо, не собирались двигаться дальше.

На войне главное разгадать замысел врага, ведь, как правило, командующие придерживаются его до самого конца операции. Все держат в уме при этом слова Наполеона: «Приказ, контрприказ, затем хаос». Поэтому, обычно, дав приказ, дальше в действия нижестоящих командиров военачальники не вмешиваются, чтобы не создавать сумбур. Всё должно идти по плану, который выучен подчинёнными назубок. Они знают, что действующие рядом коллеги надеются на точное исполнение полученного приказа, иначе будут потери. И чем больше отступлений от плана, тем их больше. А это и есть хаос и поражение.

Что же задумали викинги? И где Набоков? Ладно, комендант матёрый боец и не пропадёт, хотя и решения иногда не совсем корректные принимает, вроде захвата вражеского ордера судов. А что, если? Так они просто сковывают нас! А вертолёты ушли на север, предупредить корабли? Викинги же знают примерное время подхода каравана, вот и помчались. Вот и диверсант от них шёл по Ангаре с той же целью! Стоп, стоп, не надо убеждать себя, подбирая факты. Оставим это предположением. Но тем не менее, надо известить Красноярск, если его версия верна, утренние вертолёты там появятся.

Меньшиков пошёл на узел связи. Идя по хрустящей под ногами насыпи, он глянул на сопки. Где-то там сидят викинги, отслеживая в прицелы его бойцов. Впрочем, стрелки конвоя не уступали противнику в умении воевать в любых условиях. Взявшись за поручни вагона, начальник штаба легко вскочил в тамбур вагона связистов. Обернулся, и ещё раз глянул на заросшие суровой тайгой сопки. Если он не ошибается, то ближе к вечеру чёрные начнут потихоньку отступать. Об этом надо будет также предупредить своих бойцов. Есть возможность контратаковать викингов. Они же не будут этого ожидать, посчитают, что наши останутся на своих местах, опасаясь нового напора. Так, так. Меньшиков задержался в тамбуре. Тогда они, тогда они вновь откроют огонь перед отступлением. Вот после этого и надо будет двигаться за ними. Для этого надо отменить свой предыдущий приказ. Начальник штаба постучал в дверь к связистам, выждал секунду и вошёл в радиоцентр.

Опасное озеро

Предполагая, что вражеские вертушки делают крюк для атаки Слюдянки с севера, Заббаров велел своим пилотам идти не вслед, а наперерез, прямо над вершинами Восточного Саяна. Викинги обошли их стороной, может, хотели укрыться за ними, но, вовремя замеченные воздушным дозором, сейчас они теряли время на этом манёвре.

Квартет вертолётов из Слюдянки, подгоняемый восточным ветром, быстро мчался к горным хребтам. Под ними тянулась тайга, иногда прорезанная тёмными впадинами рек. Справа пилоты увидели висящие аэростаты, с одного из них наблюдатель помахал им рукой. Вертушки набирали высоту, собираясь перевалить приблизившиеся вершины Восточного Саяна. Их слегка подталкивал воздушный поток, так как с утра ветер, ночью тянувший вниз, поменял направление. Оказавшись над горами, вертолётчики сразу заметили над огромной котловиной, расстилавшейся внизу, четыре вертушки противника. Они шли примерно километрах в десяти перед ними. Видимо, они только что обогнули Саянский хребет с юга и сейчас собирались поворачивать на север, в сторону Красноярска.

Вертушки конвоя ринулись за ними. Пилоты решили занять высоту и атаковать врага оттуда. Шедшие перед ними четыре вертолёта, раскрашенные в серо — зелёные разводы, пока не замечали преследования.

Внизу мелькали речки, озёра, еловые, сосновые бора. «Горыныч», «Дракон», «Юнкерс» и «Ворон» приближались к ним справа сзади сверху.

Внезапно два серо-зелёных, идущих слева, пошли в набор высоты и прибавили ходу. Оставшиеся начали разворот в сторону конвойных вертушек. До них оставалось примерно с километр. Лаврушин, командир «Юнкерса» и всей авиагруппы, дал команду атаковать их. В то же время он приказал «Ворону», как самому скоростному из них, в бой не ввязываться, а идти за теми двумя, что устремились вперёд.

В небе над Тоджинской котловиной началась воздушная схватка. Серо — зелёные, ведя огонь из носовых пушек по идущему в центре «Горынычу», приблизившись метров на пятьсот, дали по нему же дружный залп НУРСами. Пламя замелькало в небесах, обитатели тайги, и до этого недоумённо наблюдавшие за непонятными грохочущими птицами, начали разбегаться и прятаться. Три всадника, наблюдавших за схваткой пятнистых стальных драконов, переглянулись и скрылись в лесу.

Ответные ракеты, пущенные со слюдянских вертолётов, помчались навстречу. С крыльев всех вертушек потекли вниз и в стороны потоки тепловых ловушек. В ясно — синем небе загремели взрывы. Четыре ракеты, одна за другой ударили в прозрачную броню кабины «Горыныча». От могучих разрывов она растрескалась, её куски падали внутрь и наружу. Скорость вертолёта резко упала. Оглушённый правый пилот медленно ворочался в своём кресле, борттехник, не глядя, левой рукой ощупывал места, где его чем-то ударило. Там он чувствовал сырость, видно, кровь пошла из полученных ран. Правой он жал на кнопку электроспуска бортового крупнокалиберного пулемёта. По трассерам он видел, что бьёт мимо, но сил развернуть ствол у него не было. Дав пару очередей, борттехник упал на пол кабины и потерял сознание.

«Горыныча» трясло, командир снижался, едва удерживая рвущуюся ручку шаг — газа. Вертолёт дёргало в стороны. Прилетевшая пушечная очередь разорвала командира, и загоревшаяся вертушка, беспорядочно вращаясь, рухнула вниз, в огромное озеро, тянувшееся на десятки километров в Тоджинской заповедной котловине. Метрах в пятнадцати от воды «Горыныч» взорвался, выбив ударной волну небольшую яму в гладкой поверхности озера. Она не успела затянуться, как туда же упало множество обломков некогда грозной боевой машины.

Оставшиеся вертолёты вели бой уже в стороне. Маневрируя, они сместились к югу. Бились по парам.

«Дракон» атаковал того, чья очередь добила «Горыныча». Ракеты у обоих кончились, поэтому они били друг в друга из пушек и пулемётов. Пули чиркали по обшивке, корёжа и вздыбливая её. Снаряды рикошетили о мощную броню кабин, оставляя чёрные следы. Машины содрогались от попаданий. От удачного попадания измялась и распахнулась правая дверца «Дракона». Сейчас противник старался зайти именно с этой стороны, чтобы через брешь в защите расстрелять экипаж.

С левым креном он ушёл в сторону, оказавшись вне зоны поражения, и попытался пронырнуть под днищем «Дракона» и выйти с другого борта. Борттехник бросил ручки пулемёта, выхватил из болтавшейся на стенке сумки две гранаты, сорвал с них чеки, и по грудь высунувшись в открытую дверцу, швырнул их вниз. Чугунные рубашки гранат, влетевших в мелькающую круговерть винта, лопнули, разрываемые зарядом изнутри. Изрешечённые осколками несущие лопасти замедлили вращение, серо — зелёный вертолёт не стал подниматься вверх, вильнул в сторону и ещё больше снизился. «Дракон» развернулся и лёг на боевой курс. Четыре его пушки были нацелены на врага. Пикируя под углом около сорока градусов, командир посадил на целик трясущегося противника и перебросив рычажок на ведение общего огня, нажал кнопку спуска. Десятки раскалённых снарядов принялись кромсать лопасти и верх кабины серо — зелёного. В стороны полетели металлические клочья, искры, горящие обломки. Дверцы кабины истязаемой огнём вертушки распахнулись и вниз бросились четыре фигурки. Пролетев метров сто, над ними вспыхнули и натянулись купола парашютов.

— Добиваем! — прорычал командир. — За Филиппа нашего!!!

Пройдя над безвольно падающим вниз серо — зелёным вертолётом, «Дракон» развернулся и принялся расстреливать болтающихся на стропах пилотов противника. Пулемётная очередь прошила насквозь тонкий купол одного парашюта. Тот сразу съёжился, собрался в кучу и набирая скорость, быстро полетел вниз. Однако от него отделилась скорченная фигурка. Пролетев метров двести, над ним раскрылся купол запасного парашюта. На делавшем заход на другие цели «Драконе» этого не заметили.

Но добить врага в воздухе ему не удалось. По рации до него донёсся призыв Лаврушина.

— Бросай их! — приказал тот. — Надо этого сбить и «Ворону» помогать!

«Юнкерсом» и его противником, оставшимся серо — зелёным вертолётом, управляли искусные пилоты. Расходовать боеприпасы они не торопились, стремясь выйти на верную, убойную позицию. Иногда соперники выпускали короткие пушечные или пулемётные очереди, стремясь взволновать врага, заставить его ошибиться. Но пилоты были опытными бойцами, прошедшими не одну схватку, и кружение в небе продолжалось. Они было отдалились от места первого огневого контакта, но маневрирование привело к тому, что вертолёты вновь оказались там, где недавно погиб «Горыныч». Боевые машины крутились на минимальной, метров двести — триста, высоте.