Темное искушение - Бренда Джойс

Но Иренхат продолжал беспокоить ее. Она чувствовала, что он не сводил с нее глаз во время путешествия назад на Малл, и догадывалась, что или она ему не нравилась, или он не доверял ей. Она улыбнулась ему, заодно протягивая кубок для кларета:

— Можно и мне? — спросила она.

— Конечно, леди Клэр, садитесь. Вы — гостья Малкольма.

Клэр села напротив него, зная, что Малкольм наблюдает за ней.

— Спасибо.

Иренхат внимательно посмотрел на нее.

— Почему вы хотите поехать с Малкольмом на Оу?

Клэр встретила его прямой взгляд.

— Почему бы и нет?

— Там возможны сражения.

— Я могу защитить себя, — Клэр скривилась. Ей нужно оружие. Но Малкольм, кажется, совсем не волновался из-за встречи с Эйданом лицом к лицу, и это утешало. С другой стороны, не было ничего утешительного в графе Морее, который, как выяснила Клэр, был Защитником Королевства, что на Нагорье являлось эквивалентом вождя клана.

— Ну-ка, освежите мою память, кто сейчас король?

Иренхат странно взглянул на нее.

— Король Джеймс, и, предугадывая ваш следующий вопрос, отвечаю, его королева — Джоанна Бофор.

— Они на нашей стороне или на их?

— Король большую часть своей жизни провел в Англии в качестве заложника короля Генри V. У него только одна сторона — его собственная.

Клэр посчитала, что слова Иренхата означали, что король Джеймс был человеком. Если он провел большую часть своей жизни при английском дворе, он, вероятно, заинтересован в своей собственной власти и в своем троне. У большинства шотландских королей были большие проблемы со взятием Нагорья под контроль. Это бы все объяснило.

С другой стороны, существовал новый источник власти, и им было зло. Ей не понравилось, куда зашли ее мысли, но все, что надо сделать Джеймсу, так это продать свою душу, и королевство будет его, а Морей будет во главе его войск.

Морей уже там был.

У нее заболели виски. Может быть, Джеймс уже продал свою душу.

— Мне нужно оружие, — серьезно сказала она, подняв глаза. Ехать в Оу безоружной было безумием. — Мне нужен кинжал, и Малкольм должен показать мне, как им пользоваться.

— И чем это тебе поможет, девушка?

Еще один средневековый шовинист, подумала она. Она решила не утруждаться себя, просвещая его о положении современных женщин.

— Ну, на самом деле, я раздумываю, как мне остаться в живых и защитить себя, когда моего защитника не будет рядом. У меня небольшой вопрос насчет Димхаанов. Они, кажется, появляются из ниоткуда — оп-па, и так не вовремя. И я не горю желанием снова столкнуться лицом к лицу с Сибиллой.

Она намного все преуменьшила. Но если она не сможет победить Сибиллу, человека, одержимого злом, то как она сможет когда-либо добраться до демона, убившего ее мать?

— Девушка, ты никогда не найдешь Димхаана, убившего твою мать. Оставь это Повелителю.

— К черту, — сказала тихо Клэр. — Мне просто нужны инструменты, оружие и знания. И это неприлично, читать мои мысли!

Иренхат уставился на нее. А затем хмуро сказал:

— Если Малкольм не будет тебя учить, тогда это сделаю я.

— Вы? Почему вы будете это делать? — недоверчиво спросила она.

— Я давал те же клятвы, что и Малкольм, Клэр. Мой долг — защищать тебя. Если ты намерена преследовать Димхаана, то тебе нужны некоторые навыки. Но, — добавил он мрачно, — одна, ты не добьешься успеха. Тебе лучше привлечь Малкольма к своему делу.

Она уже пришла к конкретному решению.

— Спасибо.

Его внимание отвлекли две женщины, которые начали расставлять на столе подносы с мясом и рыбой. Оба мужчины начали накладывать себе в тарелки дичь и рыбу.

Клэр тоже отвлеклась на подошедших к столу Малкольма с Ройсом. Ройс улыбнулся ей:

— Привет, Клэр.

— Привет, Руари, — быстро ответила Клэр по-гаэльски.

Его улыбка стала шире, и он сел рядом с ней.

— Ciamar a tha sibh?[16]

Клэр слышала этот вопрос несколько раз с тех пор как попала в прошлое. Она также слышала и ответ.

— Tha gu math,[17] — ответила она.

Ройс усмехнулся, а Малкольм повернулся и изумленно посмотрел на нее.

Ройс прошептал:

— Ты еще могла бы сказать: Tapadh leibh.

Он флиртовал. Клэр не возражала, а почему бы и нет. Его грудь слегка вздымалась под лейне, а бицепсы выпирали из-под туники. Сегодня на его левой руке был надет огромный широкий золотой браслет, с топазовым крестом посередине. Кстати, может, он только наполовину шовинист, в отличие от Малкольма. Ей бы не помешал союзник в дороге.

— Tapadh leibh, — повторила она.

Он улыбнулся, отчего на его щеках тоже появились ямочки.

— У тебя прекрасный слух, девушка, — прошептал он.

— Ты сейчас спросил, как у меня дела?

— Да, и ты ответила: „Прекрасно, сердечно благодарю“, — его серые глаза горели, слишком горели.

Малкольм сел рядом с Иренхатом, смотря прямо на них. Его глаза сузились, он был недоволен.

— Конечно, если бы мы были хорошо знакомы, — добавил он мягко, — я бы спросил тебя по-другому. Ciamar a tha thu?[18]

Он определенно флиртовал. А Малкольм ревновал. Клэр была довольна. Она также поняла, что он сказал. Она немало гаэльского услышала за последние несколько дней.

— Tha gu math, tapadh… leat[19]

Глаза Ройса сверкнули:

— Ты быстро учишься, девушка.

Малкольм ударил кулаком по столу:

— А сейчас я буду единственным, кто будет ее учить.

Клэр усмехнулась, наслаждаясь его первобытной ревностью. Это была положительная сторона средневекового шовинизма.

— Но Иренхат уже предложил научить меня драться кинжалом и мечом, — невинно сказала она, хлопая ресницами.

Иренхат поперхнулся.

Малкольм покраснел.

— К черту. Мы уже обсудили это. Все кончится тем, что ты будешь мертва. Я знаю, ты хочешь сражаться с Димхаанами, Клэр, но ты не можешь. Ты — женщина, да еще и смертная.

Клэр стала ужасно серьезной.

— Ты считаешь, я думаю преуспеть в этом? Но я должна попытаться! Мои дни сочтены, я знаю. Но я сделаю то, что должна. И поэтому ты должен помочь мне и обучить тому, что мне надо знать!

К Малкольму вернулось его самообладание.

— Девушка, ты слишком храбра для женщины.

Он, правда, так считал, и хотя ошибался, его похвала безмерно ее растрогала.

— Малкольм, я не храбрая. Я боюсь. Но ты должен попытаться понять меня.

— Воин без страха — очень глупый человек, — ответил Малкольм. — Мужчины сражаются, потому что они сильные. Женщины остаются в безопасности за каменными стенами, чтобы вынашивать детей. Это закон нашего мира. Когда мы здесь закончим, если смогу, я найду Димхаана, который убил твою мать.