Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— Чепуха! — прервала Саттерсвейта Эгг. — У него был неврит и ревматический артрит. От этого не сваливаются замертво. И у него никогда не было припадков. Он принадлежал к тем старикам, которые скрипят помаленьку, но доживают до девяноста лет. Что вы думаете о дознании?

— Все прошло… э-э… вполне нормально.

— А о показаниях доктора Макдугала? Они выглядели в высшей степени профессиональными, с подробным описанием всех органов, но не кажется ли вам, что он просто спрятался за этим потоком слов? Суть сводилась к следующему: ничего не указывало на то, что смерть не явилась результатом естественных причин. Но он не сказал и того, что она была их результатом.

— Не придираетесь ли вы к мелочам, дорогая?

— Все дело в том, что доктор Макдугал сам был озадачен, но, не располагая фактами, нашел убежище в медицинских терминах. Что думает об этом сэр Бартоломью Стрейндж?

Мистер Саттерсвейт повторил несколько изречений сэра Бартоломью.

— Просто отмахнулся, не так ли? — задумчиво проговорила Эгг. — Ну конечно, он человек осторожный. Полагаю, важные шишки с Харли-стрит все таковы.

— В стакане не оказалось ничего, кроме джина и вермута, — напомнил ей мистер Саттерсвейт.

— Похоже, это все решает. Но после дознания произошло кое-что, заставившее меня усомниться…

— Сэр Бартоломью что-то вам сказал? — Мистер Саттерсвейт начал ощущать приятное любопытство.

— Не мне, а Оливеру. Оливеру Мэндерсу — он был в тот вечер на обеде. Возможно, вы его не запомнили…

— Отлично запомнил. Он ваш близкий друг?

— Был раньше. Теперь мы почти все время ссоримся. Он начал работать в офисе своего дяди в Сити и стал каким-то скользким, если вы понимаете, что я имею в виду. Твердит, что бросит это дело и займется журналистикой — он неплохо пишет, — но, по-моему, это всего лишь слова. Оливер хочет разбогатеть. Сейчас все помешаны на деньгах. По-моему, это отвратительно!

Ее детская бескомпромиссность тронула мистера Саттерсвейта.

— Дорогая моя, очень многие люди отвратительны не только из-за любви к деньгам.

— Большинство людей свиньи, — весело согласилась Эгг. — Вот почему мне так жаль старого мистера Бэббингтона. Он был такой славный — готовил меня к конфирмации и так далее… Конечно, в этом много ерунды. Понимаете, мистер Саттерсвейт, я верю в христианство — не так, как мама с ее молитвенниками и заутренями, а по-настоящему, как в историческое явление. Церковь погрязла в павликианских традициях[463], но это не бросает тень на само христианство. Вот почему я не могу стать коммунистом, как Оливер. Практически мы верим в одно и то же — все должно быть общим, — но разница в том… ну, я не стану в это вдаваться. Но Бэббингтоны были настоящими христианами — не совали нос в чужие дела, никого не проклинали и всегда были добры к людям. К тому же Робин…

— Робин?

— Их сын… Его убили в Индии… Я… он мне очень нравился… — Эгг быстро заморгала и устремила взгляд в море. Затем ее внимание вновь вернулось к действительности и мистеру Саттерсвейту в частности. — Теперь вы понимаете, почему это меня так волнует? Предположим, это не была естественная смерть…

— Мое дорогое дитя!

— Ну, вы должны признать, что это чертовски странно!

— Но ведь вы сами только что практически признали, что у Бэббингтонов не было ни единого врага во всем мире.

— В том-то и дело! Я не могу придумать ни одного мотива…

— Но ведь в коктейле ничего не оказалось.

— Возможно, его укололи шприцем.

— С ядом, который южноамериканские индейцы используют для стрел? — с усмешкой предположил мистер Саттерсвейт.

Эгг тоже усмехнулась:

— Вот именно. Старый добрый яд, не оставляющий следов. Возможно, в один прекрасный день вы обнаружите, что мы были правы.

— Мы?

— Сэр Чарлз и я. — Она слегка покраснела.

Мистер Саттерсвейт вспомнил стихи из сборника «Цитаты на все случаи», который в дни его молодости стоял на каждой книжной полке:

Да, был ее в два раза старше он,

А на щеках обветренных его

Рубцы виднелись, но, его увидев,

Она в него влюбилась той любовью,

Которая ее судьбою стала[464].

Он слегка устыдился того, что думает цитатами — тем более из Теннисона, которого теперь нечасто вспоминают. Кроме того, хотя лицо сэра Чарлза было обветренным и темным от загара, шрамы на нем отсутствовали, а Эгг Литтон-Гор хоть и была, несомненно, способна на вполне здоровую страсть, едва ли могла бы погибать от любви и безвольно плыть по рекам на барке, уносимой течением. В ней не было ничего от лилейной девы из Астолата[465].

«Если не считать ее юности…» — подумал мистер Саттерсвейт.

Девушек всегда влечет к мужчинам средних лет, с интересным прошлым. Эгг, похоже, не являлась исключением из этого правила.

— Почему он никогда не был женат? — внезапно спросила она.

— Ну… — Мистер Саттерсвейт сделал паузу. Он бы ответил «из осторожности», но понимал, что такое слово будет неприемлемым для Эгг Литтон-Гор.

У сэра Чарлза Картрайта было множество связей с актрисами и другими женщинами, но он всегда умудрялся избегать брачных уз. Однако Эгг явно хотела услышать более романтическое объяснение.

— Та девушка, которая умерла от чахотки, — какая-то актриса, чье имя начинается на М, — говорили, что он очень любил ее.

Мистер Саттерсвейт припомнил леди, о которой шла речь. Слухи связывали с ней Чарлза Картрайта, но он ни минуты не верил, что сэр Чарлз остался неженатым, дабы сохранить верность ее памяти. Мистер Саттерсвейт постарался объяснить это Эгг как можно тактичнее.

— Полагаю, у него было много связей, — предположила Эгг.

— Э-э… хм… вероятно, — отозвался мистер Саттерсвейт, чувствуя себя человеком Викторианской эпохи.

— Мне нравятся мужчины, у которых были связи, — заявила Эгг. — Это доказывает, что они не гомосексуалисты и вообще у них все в порядке.

Викторианство мистера Саттерсвейта ощутило еще один болезненный укол. Он не знал, что ответить, но Эгг не заметила его замешательства.

— Знаете, — продолжала она, — сэр Чарлз гораздо умнее, чем вы думаете. Конечно, он часто позирует, словно находясь на сцене, но за этим скрывается незаурядный ум. И плавает под парусом он куда лучше, чем можно судить по его разговорам. Сейчас вам наверняка кажется, что он затеял все это для пущего эффекта — хочет сыграть роль великого детектива. Могу только сказать, что он сыграл бы ее превосходно.

— Возможно.

Тон мистера Саттерсвейта ясно выражал его истинные чувства по этому поводу. Эгг выразила их словами:

— Вы считаете, что «Смерть священника» не триллер, а «Досадный инцидент за обедом» — всего лишь социальная