Кровь Амбера - Роджер Желязны

Поворот. Поворот. Еще поворот.

Я прошел. Наконец долгожданное облегчение. Пожалуй, Флора была права: этот участок Образа во второй раз проходить не так тяжело.

Я одолел длинный изгиб, потом крутой поворот. Теперь искры плясали вокруг голенищ моих сапог. В голове всплывали тридцатые апреля, семейные интриги Хаоса, бесчисленные дуэли наследников наследников наследников, кровавыми ритуалами прокладывающие дорогу к титулам и званиям… Все, хватит. Отставить. Пусть они учтивее и благовоспитаннее, но крови там пролилось намного больше, чем в Амбере, и по куда менее серьезным причинам…

Я заскрежетал зубами. Трудно сосредоточиться. Тоже воздействие Образа, конечно.

Еще один шаг… Я ощутил покалывание в ногах… Треск усилился и теперь казался мне раскатами грома… Передвигаю одну ногу, потом вторую… Поднимаю ногу, опускаю… Волосы у меня встали дыбом… Поворот… Рывок вперед… Я плыву на «Звездной вспышке», лавируя против осеннего урагана, Люк сражается с парусами, в спину ветер, как из пасти дракона…

Еще три шага, сопротивление усиливается…

Вот она, Вторая Вуаль. Теперь мне кажется, будто я пытаюсь толкать машину из канавы, полной жидкой грязи… Я напрягаю все силы, а результат ничтожно мал. Продвижение мизерное, а искры поднимаются уже мне до пояса, словно я сам становлюсь голубым пламенем…

Внезапно все посторонние мысли покинули меня. Я словно превратился в безымянное существо без прошлого, изо всех сил стремящееся пробиться вперед, сквозь инерцию былого — полное равновесие, и если бы вопрос сводился лишь к физическим усилиям, я бы навсегда застрял посреди узора. Но воля, которую Образ не подавляет, а очищает, преодолевает инерцию и движет плоть вперед.

Еще шаг и еще. Пройден следующий отрезок. Я стал старше и мудрее, и я знаю, что выдержу и одолею узор до конца, хотя впереди Великая Кривая, длинная и коварная. Совсем не похоже на Логрус. У Образа сила синтеза, не анализа…

Вселенная взвихряется вокруг меня. Каждый шаг заставляет меня ощущать, будто я блекну и исчезаю, а потом возникаю, разбиваюсь на куски и склеиваюсь вновь, рассыпаюсь и собираюсь воедино, умираю и воскресаю…

Вперед! Вперед! Еще три поворота, три изгиба, затем прямая. Я продолжаю двигаться вперед. Тошнит, голова кружится. Я весь мокрый от пота.

Конец прямой. Снова целая серия поворотов и изгибов. Поворот. Поворот. Снова поворот…

Я знал, что подхожу к Последней Вуали, когда искры стали взлетать все выше и выше, образуя огненную клетку, состоящую из пересекающихся молний. Ноги просто отказывались повиноваться. Безмолвие и нечеловеческие усилия…

Но вот я почувствовал некоторый прилив сил и понял, что справлюсь… Меня всего трясло — однако оставался лишь один короткий изгиб, короткая кривая. И все же последние шаги будут скорее всего самыми трудными. Словно узнав тебя ближе, Образ не хочет тебя отпускать.

Я продолжал пробираться вперед. Лодыжки у меня ободраны в кровь. Два шага… Три…

Все! Конец!

Я замер, тяжело дыша и то и дело вздрагивая. Покой. Меня больше не бьет током, не обжигает искрами. Если и это не смыло с меня метки голубых камней, значит, ничто не смоет.

Теперь — ну, скажем, через минуту — я смогу идти куда угодно. Наделив меня своей силой, Образ перенесет меня, куда я захочу. Стоит ли говорить, что мне вовсе не улыбалась перспектива подниматься в свою комнату по винтовой лестнице. Нет, у меня другой план.

Я поправил одежду, пригладил волосы, проверил, в порядке ли оружие и на месте ли спрятанный Козырь. Потом с минуту подождал, пока успокоится пульс.

Люк получил раны в битве за Цитадель Четырех Миров, сражаясь со своим бывшим другом и союзником Далтом, наемником, сыном Осквернительницы. Сам Далт мало что значил для меня — разве что легкое препятствие, если он теперь работает на хозяина Цитадели. Но даже принимая в расчет возможную разницу во времени — скорее всего не очень уж значительную, — я видел его вскоре после того, как он напал на Люка. Значит, он находился в Цитадели, когда я вызывал его по Козырю.

Ладно.

Я попытался вспомнить детали комнаты, в которой его увидел. Картина получилась довольно приблизительной. Интересно, какой минимум деталей необходим Образу? Я вспомнил структуру каменной стены, форму маленького окна, часть поблекшей шпалеры на стене, солому на полу, низкую скамью и скамеечку для ног, которая появилась в поле моего зрения, когда Далт передвинулся, трещину на стене над скамьей и паутину в углу…

Я восстановил в памяти все, что сумел. Я пожелал переместиться туда, я хотел оказаться в этом месте…

И оказался.

Я быстро огляделся, ладонь на рукояти. В комнате никого. Кровать, оружие на стене, маленький письменный стол, сундук. Всего этого я тогда не заметил. В небольшое оконце проникал дневной свет.

Я подошел к двери и постоял, прислушиваясь. Кажется, тихо. Тогда я слегка толкнул дверь. Она приотворилась со скрипом; за ней оказался длинный пустой коридор. Прямо напротив — лестница вниз, налево — стена. Я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Вниз или направо? По обе стороны коридора располагались окна. Я подошел к ближайшему из них — справа руку — и выглянул наружу.

Окно выходило в квадратный внутренний двор; ворота справа вели в другой двор, более просторный. Подо мной я увидел около дюжины солдат. Похоже, службу они сейчас не несли, а расположились на отдых и чистили амуницию. Двое из них были почти полностью в бинтах, но остальные хоть сейчас поднялись бы по тревоге. В дальнем углу двора лежало нечто смахивающее на огромного воздушного змея, показавшегося мне смутно знакомым.

Я решил пройти дальше по коридору, рассчитывая, что смогу увидеть и большой двор. Шел я осторожно, стараясь не нарушать тишину, царившую в этом странном здании, и, дойдя до угла, остановился, прислушиваясь.

Не заметив ничего подозрительного, я завернул за угол — и замер. Человек, сидевший на подоконнике справа от меня, тоже замер. На нем была кольчуга, кожаные штаны и сапоги, кожаный подшлемник. На бедре у него висел тяжелый клинок, а в руке он держал кинжал, которым, по-видимому, приводил в порядок ногти.

Резко повернув голову, незнакомец уставился на меня так же ошалело, как, наверное, и я на него.

— Ты кто? — спросил он.

Плечи его напряглись, руки уперлись в подоконник, словно он собирался встать.

Да уж, обоюдная неожиданность. Парень, очевидно, стражник. Будь он начеку, готовый к бою, Фракир предупредила бы меня об опасности, но его лень и небрежность сбили с толку и ее, и меня. Я понял, что обмануть его мне не удастся, а нападать на него — значит поднимать шум, что существенно сужало выбор. Заклинание остановки сердца быстро и беззвучно, однако я слишком высоко ценю жизнь, чтобы убивать людей без особой надобности.