Сборник "Звездный скиталец" - Елена Сенявская

Сколько часов длился рассказ? Несколько раз приходилось менять пленку… У Гельма пересохло в горле, и он уже говорил с трудом. А Зорган не сводил с него широко распахнутых глаз, словно видел перед собой что-то сверхъестественное…

Но вот последняя фраза упала и растаяла в пустоте. И надвинулась тишина - гулкая и тревожная, как звук набата. Пришло время спрашивать, дожидаться ответа и находить его - в себе самом.

– Невероятно! - хрипел Зорган. - Значит, сигнал маяка был записан на космолингве? Ай да Лург! Всегда был отчаянным, но пойти на такое!… Он словно сам искал встречи с торами. Да только не повезло…

…А капитан, выходит, на него похож и нянчился с тобой, как с младенцем? На поруки брал, из неприятных историй вытаскивал, карьерой своей рисковал… Даже бежать помог, хотя, наверное, не стоило. Вот уж не думал, что стану уважать тора, которого к тому же не видел и никогда не увижу! А хотелось бы повидать…

…Ну а этот, как его, Берг! Шеф разведки, злой гений… Вот ты на него окрысился, а он, между прочим, пальцем тебя не тронул, только пугал. Душа-человек, добряк и умница… Вспомнишь его еще добрым словом, когда здесь тобой займутся заплечных дел мастера. Не дай Бог, конечно…

…Послушай, неужели за это время ты не обзавелся смазливой девчонкой? Ах, не до того было! Книжки читал!… Профессор!… Я бы на твоем месте не терялся. Да что с тебя, сопляка, взять!… Только не кипятись! Это я так, к слову…

…Что ты там про музыку говорил? Снимает любые стрессы? Покой в душе и ощущение полета? А с собой пластинку не захватил? Понимаю, что о другом думал… Но должно же быть на шлюпе что-то, что нервы успокаивает… Пойдем, вместе посмотрим, пока от нас не забрали это чудо вражеской техники, - печально пошутил он, а в глазах ясно читалось желание самому увидеть частицу Земли, как будто спасательный шлюп мог дать о ней хоть какое-то представление.

Впрочем, как оказалось, мог. На борту нашлись и музыкальные записи, и стереофильмы с пейзажами - стандартный набор для психологической разгрузки экипажа. О его существовании Гельм должен был догадаться и сам за трое суток полета, если бы не был так занят составлением рапорта о своем пребывании на Земле.

Радуясь внезапной находке, он поспешил показать ее Зоргану, и салон корабля заполнили звуки органа, а на превратившихся в экраны стенах дышал океанский прибой. Медленно, будто во сне, командир патруля опустился в кресло и замер, всем своим существом впитывая незнакомую музыку и картины далекой Земли…

Давно умолкли последние аккорды и живые пейзажи исчезли со стен, а Зорган все сидел, не шевелясь, глядя в одну точку странно отрешенным взглядом. Гельм понимал, что творится в его душе, и терпеливо ждал, пока он придет в себя. В такие минуты лучше хранить молчание, не вмешиваясь в чужие мечты. Рольф, к примеру, всегда так поступал… Наконец Звездный Ас стряхнул с себя оцепенение и посмотрел на юношу.

– Полжизни можно отдать, чтобы услышать такое, - сказал тихо, едва шевеля губами. - Эту запись я тоже спрячу до лучших времен. Однажды она потрясет Севир не меньше, чем твоя исповедь.

– Мне повезло, что я встретил вас, Зорган, - признался Гельм. - По правде говоря, я не надеялся найти здесь друга. Я рад, что вы все поняли и теперь мы вместе…

– Не торопись, малыш, - невесело улыбнулся тот. - Не так-то легко разбудить это сонное царство. А я для тебя - плохой помощник. Не гожусь я на роль бунтаря… Уж ты извини старого служаку…

– За что? - пожал плечами Гельм, стараясь скрыть разочарование. - У каждого свой путь. И право выбора. Я не зову за собой, но прокладываю дорогу. И благодарен тому, кто не оттолкнул, принял меня по-доброму, понимая, чем это грозит. Никто не вправе требовать большего, судить и упрекать других. Вы уже помогли мне. И поможете снова, если потребуется. А как, это не столь важно. Жить по-старому, Зорган, вы не сможете, потому что узнали, как звучит орган. И не забудете этого никогда, даже если бы хотели забыть…

– Браво, малыш! Выстрел в десятку… Ты не так прост, как кажешься, - заметил командир патруля, признавая свое поражение.

Разумеется, он не станет совать голову в петлю, открыто приняв сторону Гельма, но сохранит все, что ему доверено, в память о друге и для очистки совести. Такой шаг тоже требует смелости. Севир - это Севир. Здесь не терпят инакомыслия даже в самой невинной форме. А замыслы Гельма трудно назвать невинными. Он замахнулся на основы основ, а Зорган не только не донес об этом, но проявил сочувствие и вызвался ему помогать. Разве это не мужество? Еще вчера Зорган не мог даже представить себе такого. А сегодня решился бросить вызов всему Севиру! Пусть тайный, но вызов! В глубине души он завидовал сыну Лурга, его бесстрашию и дерзости, желанию перевернуть мир. Только в юности человек способен на это, и никакие препятствия не в силах его остановить. Для мечтателей нет невозможного. А Гельм - мечтатель. Такой же, каким был его отец…

Сообщение, переданное с Патрульной базы, вызвало настоящий переполох на Центральной Станции. О нем, минуя Совет Капитанов, было немедленно доложено самому Адмиралу Эскадры, ибо тот, кто отвечает за безопасность Севира, обо всем должен узнавать первым.

А известие и в самом деле заслуживало внимания. В расположение базы был доставлен спасательный шлюп торов, на борту которого находился севир, курсант военной школы, два года назад пропавший во время учебного полета с наставником. И хотя срок для их возвращения истек совсем недавно, обоих считали погибшими с того дня, когда они не вышли на контрольный сеанс связи. И вот оказалось, что мальчишка жив и, по его словам, успел побывать в плену, бежал оттуда на захваченном шлюпе и каким-то чудом добрался домой. История неправдоподобная, а потому - подозрительная. Возможно, это новая хитрость землян. А мальчишка - шпион, биоробот, зомби, которого они подослали. Кто знает, с какой целью?… Он опасен. Он - враг! И должен быть уничтожен, даже если это только предположение. Потенциальную угрозу истребляют в зародыше, чтобы она не превратилась в реальную…

Так в одночасье решилась судьба Гельма. И если приговор не был приведен в исполнение сразу, то лишь потому, что Адмиралу пришла идея лично допросить «агента торов».

На Патрульную базу был послан приказ срочно доставить «изменника» на Севир вместе со спасательным шлюпом, на котором он прибыл. И Зорган, услышав столь категоричную формулировку, понял, что парнишка обречен. Обречен независимо от того, что скажет о Земле и землянах. Спасти его невозможно. А он-то, старый дурак, давал ему «мудрые» советы, призывая к осторожности! Видно, забыл главный закон Севира: «Все чужое - враждебно. Бдительность - прежде всего!»

«Что теперь делать? Предупредить Гельма о том, что его ждет? Сказать: «Готовься к смерти» - и отнять последнюю надежду? Нет, это слишком жестоко. Уж лучше ложь во спасение… Пусть думает, что у него был выбор, и гордится тем, что избрал дорогу борьбы. Пусть верит, что жертва его не напрасна…»

Время отлета неумолимо приближалось: приказ Адмирала следовало выполнять без проволочек. И Зорган, пряча глаза, проводил Гельма к шлюпу, который минуту спустя понесет его навстречу гибели.

– Прощай, Гельм. Удачи тебе! - сказал нарочито бодро, а лицо скривилось, словно от боли. Хотелось выть от отчаяния и тоски…

«Прости, мальчик, что не смог тебя уберечь. Нет у меня ни силы, ни власти. И смелости тоже нет. Потому и не смею вмешаться, разделить твою судьбу. И остаюсь на базе, чтобы не видеть, каков будет конец…»

Он знал, что никогда не простит себе этой слабости и память о сыне Лурга будет мучить его по ночам. Но слишком сильна была привычка повиноваться. Сильнее его самого.

«Домой… Домой!… Скоро я увижу Севир», - думал Гельм, но почему-то не испытывал той бурной радости, какую представлял себе еще в плену, мечтая о возвращении. Он был возбужден, чувствовал легкий озноб и какое-то мрачное нетерпение. Он желал этой встречи с родной планетой, ждал ее, стремился приблизиться - и страшился, хорошо сознавая, что увидит Севир совсем другими глазами.

«Что со мной, Лург? Я боюсь… Боюсь возвращаться! Зачем я затеял все это? Во имя чего?! Безумец! Глупец!… Но теперь слишком поздно… Ничего нельзя переиграть…»

Он сам выбрал свою судьбу, оставил Землю ради Севира. А теперь Севир отвергнет его, как парию, как чужака… Там, на Земле, готовя побег, Гельм, конечно же, знал, что обрекает себя на вечное одиночество. Знать-то знал, но почувствовал это только сейчас. И испугался. И зажмурил глаза, по-детски прячась от страха. С ним уже было такое однажды - в то памятное мгновение, когда он впервые увидел торов. Но тогда все было иначе: беспомощный, безоружный, он оказался лицом к лицу с врагами. А теперь боится своих…

Поглощенный своими переживаниями, он не обращал внимания на сопровождающих, число и вооружение которых внушало невольное подозрение, что это не просто охрана, а самый настоящий конвой. Спасибо, наручников не надели. Видимо, Зорган распорядился - на прощание, в обход всех инструкций, в который раз рискуя собственной головой, не говоря уже о карьере. Еще неизвестно, как посмотрит на это Адмирал, когда ему доложат. Сочувствие предполагаемому изменнику - страшное преступление. А в полученном приказе ясно сказано, что Гельма считают таковым. Впрочем, была объективная причина: на базе никто не знал, как управлять шлюпом, и Гельму пришлось вести его самому. Наручники, несомненно, только усложнили бы и без того двусмысленную ситуацию.