Последний день империи - Мария Морозова

Наверное, Фил оказался прав, и Альбехт Дорн уже давно умер. А жаль. Что-то подсказывает, что он был бы нам очень полезен.

– Я бы не спешил с выводами, – прищурился маг и кивнул в сторону дома.

Вильмер Сэдли присмотрелся и понял, что имеет в виду Кастэр. Из кривоватой трубы на крыше сочился еле заметный дымок. Там все-таки кто-то жил.

– Что ж, надеюсь, хозяин будет рад гостям.

Кас хмыкнул и открыл калитку. Добраться до крыльца оказалось не так легко. Разросшиеся кусты цеплялись за волосы и одежду, а под ногами путались гибкие плети сорняков. Но маг старался слишком уж не прореживать зеленую массу, подозревая, что хозяину она может быть полезна, пряча дом от любопытных глаз.

Коттедж встретил их захламленным крыльцом и крепко запертой дверью. Кас дернул за ручку, но та не поддалась. А потом из дома послышался визгливый голос:

– Вы кто такие? Я вас не звал. Убирайтесь вон!

– Здесь живет господин Альбехт Дорн? – спросил Сэдли.

– А вам какое дело? Живет или не живет… Проваливайте.

– Послушайте, мы не желаем вам зла. Меня зовут Вильмер Сэдли. Мы с вами когда-то работали в одном университете. Я преподавал историю магии.

– Не знаю я никакого университета и никакой истории магии. – Старик то ли впал в маразм, то ли просто не хотел иметь дел ни с чем магическим. – Сказано вам, проваливайте.

– Нам очень нужно с вами поговорить.

– Я все сказал.

Кас оттеснил бывшего историка от двери и медленно произнес:

– Мое имя Кастэр Кайер. И я хочу узнать о магическом поле Нортана.

За дверью многозначительно замолчали. Потом щелкнул замок, петли заскрипели, открывая небольшую щель, и хозяин дома недоверчиво спросил:

– Тот самый Кастэр Кайер?

– Видимо, да.

Старик немного подумал и распахнул дверь шире. Внимательно осмотрел визитеров своими светлыми, почти бесцветными глазами и кивнул:

– Ладно.

Развернувшись, он поковылял вглубь дома, опираясь на кривую палку. Кас пошел следом. Господин Сэдли запер за ними дверь.

Старик привел их в комнату с заколоченным окном и керосинкой в углу. В ней было темно и очень тесно. Низкий потолок покрылся некрасивыми темными пятнами копоти от ламп. У стен друг на друга городились шкафы, а в углу притаилась маленькая печка.

– Подумать только, – пробормотал Дорн, не сводя глаз с Каса. – Тот самый маг… Единственный, кому хватило сил противостоять церковникам. Пока они не задавили его своей подлостью.

– Вы поразительно осведомлены.

– Старый Дорн вообще много чего знает, – хмыкнул старик. – Вот только его никто не хотел слушать. Даже тогда. А сейчас уж и подавно.

– Мы пришли, чтобы послушать, – подал голос господин Сэдли. – Про магический полюс.

– Магический полюс, о да. – Бесцветные глаза заблестели. – Моя миссия, моя идея фикс. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет найдутся те, кто захочет узнать о нем.

– Вы расскажете?

Он немного помолчал и начал говорить.

– Много лет, веков и тысячелетий маги пользовались силой, не задумываясь о ее природе. Принимали как должное тот факт, что она может накапливаться внутри, а потом расходоваться на заклинания и чары. Но ведь все гораздо сложнее и интереснее.

Кастэр нахмурился. Раньше магу и в голову не приходило попробовать вникнуть в этот вопрос. Единственное, что волновало его, да и не только его, – это сколько единиц энергии требует то или иное заклинание, каким законам подчиняются магические манипуляции, и на что способен персонально он сам. А энергия… Она всегда была, и одаренные всегда ей просто пользовались.

– Я занимался этой проблемой десятки лет, – вздохнул старый профессор. – Объездил весь материк. Проводил опыты, измерения, собирал данные. Без всякой поддержки, без понимания и одобрения. А потом и вовсе рискуя жизнью, когда за любую «ересь» церковники могли казнить без суда и следствия.

– На чем строилась ваша концепция? – поинтересовался господин Сэдли.

– Всегда было известно, что магическая энергия присутствует в любой точке нашего мира. Я решил, что у нее обязательно должны существовать свои собственные глобальные законы. И через годы исследований понял: это не просто рассеянная в пространстве сила, а поле, пронизанное силовыми линиями. Энергия течет по этим линиям, образуя непрерывный круговорот магии, который поддерживает само существование Нортана. Обычные люди не способны его ощутить, а вот маги включены в этот круговорот и могут черпать энергию, преобразуя в заклинания и чары.

– И что это нам дает? – просил Кас хмуро.

– Маги – не просто люди с особыми способностями. Они – как маленькие источники, которые являются неотъемлемой частью поля. Которые обеспечивают его стабильность и непрерывность здесь, над поверхностью, как узелки рыболовной сети. А магия – залог жизни Нортана.

– А как это соотносится с концепцией Изначальных? Ведь магов создали они, а не Нортан, – скептично прищурился господин Сэдли, сложив руки на груди.

– Отлично соотносится, – немного сумасшедше улыбнулся Альбехт Дорн. – Когда-то именно Изначальные хранили в Нортане эту самую стабильность. Но думаю, со временем они поняли, что чем больше «узелков», тем лучше. Поэтому научили магии обычных людей, обеспечив тем самым прочность и надежность поля.

Он помолчал немного и скривился:

– Вот только кажется, что поля почти не осталось. Оно ослабло, прорвалось, и магия начала уходить из Нортана. А за ней – и вся остальная жизнь.

– Почему оно ослабло?

– Потому что лишилось своих «узлов».

– Подождите, – медленно произнес Кас. – Вы имеете в виду, что не магия покинула Нортан и поэтому маги потеряли силу? А наоборот? Маги потеряли силу, и именно поэтому истончилось поле?

– Именно так, молодой человек. Нет, тот процесс, который стал очевиден всем, – когда массово начали слабеть одаренные, стали рассыпаться чары и артефакты – он был вторичным. Что-то судьбоносное произошло еще раньше.

– Занятно, – пробормотал господин Сэдли.

– Сомневаетесь? А ведь раньше о важности магов явно знали. Вы же историк, изучали Третью Калисийскую войну?

Сэдли задумчиво кивнул. Конечно, он знал этот период почти двадцатилетней войны, в которую было втянуто восемнадцать стран.

– Потери после нее были ужасны, – продолжил Дорн. – Особенно потери среди магов, которые всегда являлись основной ударной силой армий. И поэтому сразу в нескольких больших странах появился закон, действовавший на протяжении следующих ста пятидесяти лет.

– Закон «О магическом наследии», – легко вспомнил бывший историк.